Чтение онлайн

И милосердый Господь, не хотящий смерти грешника, но еже обратися и живу быти ему, пришедший на землю грешныя спасти, исцелить сокрушенных сердцем, скажет умоляющему Его об очищении грешнику, что сказал прокаженному: хощу, очистися, — и тогда душа очистится от греховной проказы, убелится яко снег, и в белой одежде, омытой кровью Агнца, предстанет перед Престолом Его на Небесах, чтобы вечно вместе с небожителями славословить Его и вечно блаженствовать в общении с Ним (см.: Откр. 7, 9, 14–17).

Жестокость фараона обнаружилась не только в гонениях на евреев, но и в том упрямстве, с каким он противился требованию Моисея отпустить евреев на три дня в пустыню для принесения Господу жертвы.

Десять чудесных казней наведены были рукой Моисея на Египет с целью сломить ожесточение фараона, и только после последней, десятой казни, избиения египетских первенцев, фараон отпустил евреев. Предшествующие же казни, хотя признаваемы были фараоном за действие перста Божия, только ожесточали его. Пока продолжалась казнь и бедствия от нее доходили до крайней степени, фараон просил Моисея помолиться Господу о прекращении казни и обещал отпустить евреев; но когда по молитве Моисея казнь прекращалась, фараон не исполнял обещания и по-прежнему оскорблял Бога своим неверием и ожесточением.

В подобное неверие и ожесточение впадают многие грешники. Постигает их жестокая болезнь или другое какое бедствие, — они приходят в себя, начинают чувствовать свою виновность пред Богом, умоляют Его о помощи и дают обет, если Бог услышит их мольбу, исправиться и жить по-христиански.

Но миновала болезнь и бедствие, — они забывают обет и возвращаются к прежней порочной жизни не только по слабости воли, но и по неверию, удивляясь, как это они во время минувшей болезни могли считать ее наказанием Божиим и дойти до малодушной решимости умолять Бога об избавлении от Его гнева; как это ум их мог помрачиться до потери убеждения, что все на свете делается по одним естественным причинам, что, следовательно, и болезнь и выздоровление могли произойти по этим одним причинам, помимо воли Божией. Они стыдятся страха Божия и упования на Бога, какие испытывали во время болезни, и признают их болезненным явлением, следствием временного помрачения здравого смысла, естественным во время болезни.

Многие грешники по упорству и неверию напоминают не только фараона, но и тех египетских волхвов, или чародеев, Ианния и Иамврия (см.: 2 Тим. 3, 8), которые старались слабым подражанием чудесам Моисея подорвать доверие к ним фараона. Подобно этим чародеям, они всем существом своим, душею и телом, погрузились в чувственные чисто земные интересы и думают, что при помощи современных научных открытий можно устроить земную жизнь так счастливо, как никогда не удастся людям, следующим Евангельскому правилу: Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся, то есть земные блага, приложатся вам (Мф. 6, 33). От этих людей никогда не услышите слов: чудеса Господни, — а только: «чудеса науки», «чудеса искусства», «чудеса промышленности». Бог, по их словам, мог, пожалуй, создать мир, но власть над ним принадлежит одному человеку, не допускающему вмешательства Божия в свои дела. Вот до какой сатанинской гордости может доходить человек! Он забывает, что «чудеса» человеческой изобретательности в сравнении с чудесами Божьего промышления так же ничтожны и жалки, как жалки были фокусы египетских чародеев перед чудесами Моисея. Одного легкого дуновения гнева Божия достаточно, чтобы ниспровергнуть все создания человеческого ума, громадные и величественные, и никакие измышления людские не в силах остановить движение этого гнева.

Ум человека, ослепленного гордым сознанием своего могущества в области земных, вещественных интересов, не подозревает своего крайнего уничижения: вращаясь в этой области, он сам оземленяется, погрязает в бездне земного и вещественного, и теряет силы возноситься к Горнему и Божественному, то есть теряет то, в чем состоит его главное преимущество перед всеми земными тварями.

Смирись, гордая душа, пойми безумие твоей гордыни, безумие подражания фараону и его чародеям в неверии и ожесточении, и возопий к Господу: прогневал я Тебя не менее, чем фараон с Ианнием и Иамврием, прости меня и помоги мне вступить на путь смиренной покорности и преданности во всем Твоей святой воле.

Десятая казнь, поразившая Египет, победила ожесточение фараона против Бога и Моисея. Фараон отпустил евреев из Египта, но вскоре раскаялся и погнался за ними, чтобы возвратить их. Он нагнал их со своими колесницами и конницей у Чермного моря. Евреи ужаснулись, но Господь спас их. По глаголу Господню, Моисей простер на море свой чудодейственный жезл и огустил глубину. Это произошло так: по манию жезла Моисеева поднялся сильный ветер и обнажил морское дно. Воды моря стали твердой стеной с обеих сторон обнаженного дна, и между ними немокренно перебрался Израиль на противоположный берег.

В сем случае жезл Моисеев послужил знамением или образом Креста Христова и чудодействовал именно потому, что был этим знамением или образом. Но если знамение Креста Христова было столь чудодейственно во времена ветхозаветные, когда Крест Христов мог быть чествуем только в предызображениях и тенях, то меньше ли силы должно иметь знамение Креста Христова, когда через Крест Христов действительно совершилось наше спасение, когда через него действительно открыт нам путь в Царство Небесное и устранены препятствия со стороны духовного фараона — диавола к шествию этим путем?

По вере в силу Крестных страданий и смерти Богочеловека, как видно из истории и из многочисленных современных опытов, посредством крестного знамения совершались и доселе совершаются великие дела, например, исцеление безнадежно больных. Посредством крестного знамения совершаются все Таинства, через которые преподаются многообразные дары благодати Божией и все освящения. Крестное знамение необходимо соединяется с каждой молитвой и дает ей силу перед Богом. Крестным знамением отражаются греховные искушения, идущие или прямо от диавола, или от мира и от нас самих. Поистине великие дела совершаются через крестное знамение. В крестном знамении каждому из нас дана возможность совершать великая. Если же, однако, нам не удается посредством крестного знамения достигнуть не только великих, но и малых успехов в стремлении к тому или другому благу, в избежании того или другого зла, то это случается или потому, что Господу не угодно давать нам легкие победы и успехи, дабы мы не превозносились или не привыкали к беспечности в надежде на Бога, или потому, что употребляем крестное знамение не как следует: надобно творить его с живой верой в Распятого, ибо оно не само по себе имеет силу, а только в соединении с этой верой.

Надобно творить его с благоговением и со смиренным сознанием, что можем умилостивить Господа не своими заслугами, а только надеждой на милосердие Его ради претерпенных за нас Богочеловеком крестных страданий и смерти. Только под этим условием могут быть угодны Господу и наша ревность к исполнению заповедей Господних, и вместе наши молитвы, соединенные с крестным знамением.

Когда израильтяне благополучно перешли по осушенному дну моря на другой берег, тогда по их следам вступили на дно моря египтяне, но нашли здесь свою погибель. Моисей с противоположного берега снова простер жезл над морем, и расступившиеся воды устремились на прежнее свое ложе и поглотили египтян (то есть всю конницу египетскую) и тристаты (то есть все боевые колесницы со стоявшими на каждой из них тремя воинами). [3]

Египтяне, погрязшие в глубине морской, суть образ людей, потопляемых волнами греховными. Порывы страстей, повторяясь чаще и чаще, отнимают наконец у души силу для сопротивления им; душа, сначала боровшаяся с ними не без надежды восторжествовать, наконец становится столько же бессильной в этой борьбе, сколько бессильными оказались конница и боевые колесницы для борьбы с разъяренной стихией. Египтяне внезапно, едва успели заметить опасность, погибли. И душа, утратившая силу для борьбы с греховными искушениями, быстро увлекается ими, не давая себе труда противостоять им даже в первые минуты напора их. Размышление о последствиях могло бы если не уничтожить, то уменьшить силу греховных искушений. Но греховные привычки ослабляют не только волю, но и способность размышления. Остается одна надежда: не вразумят ли грешника по крайней мере самые последствия его греховных увлечений. Действительно, испытывая горькие последствия греховных волнений, душа может прийти в себя и подумать о спасении. И в таком случае состояние ее не безнадежно. Спасительно уже самое сознание опасности своего положения — оно есть первый шаг к выходу из этого положения.