Чтение онлайн

(Экстравертная интуиция настроена на решение уникальных и объемных задач. Универсальная гармония всех языков – как раз подходящая тема.)

– Вообще, или только в языке?

– Ну, если правило есть и есть исключения, значит, какое это правило?

– Ну, это же в арифметике, а язык растет себе как чертополох под забором, там же это не так стройно.

– Да, не так стройно, но все объясняется. Все можно объяснить. Вот я, допустим, детям четыре года преподавал русский язык в школе. Есть такие вещи в русском языке – берешь, открываешь учебник, и там написано: это исключение! Я любое исключение могу объяснить из исторической фонетики, исторической морфологии…

(Творческая формальная логика позволяет усмотреть причинно-следственные связи между очень отдаленными явлениями.)

– А какого возраста дети?

– У меня сначала был седьмой, десятый и одиннадцатый класс. Десятый и одиннадцатый – было идеально совершенно.

– А школа обычная?

– Нет, школа была такая… смешная, там в одиннадцатом классе было шесть человек. Я лежал в гамаке, диктовал им диктант…

– А что за школа-то такая?

– Смешная школа, она как бы, по всем предметам такая продвинутая. Я там сам учился, а потом меня взяли туда русский язык преподавать, потому что моя преподавательница в декрет ушла, потом за границу уехала. Сейчас она вернулась.

В общем, я четыре года там преподавал. Сначала потому что просто некому было преподавать, а потом меня оставили, потому что там собирают всяких людей таких… У нас, например, в школе нет ни одного человека с педагогическим образованием. Там, допустим, двадцать человек преподавателей, из них пятнадцать мужчин. Там с седьмого класса школа. Просто отбирают очень сильно, конкурс довольно большой.

– Лицей?

– Нет, не лицей… ну, лицей. Ну, вот мне достались в прошлом году переростки, то есть из седьмого в седьмой поступали дети, совершенно с катушек съехавшие. Ну, как-то мне с ними было сложно, и не только мне. Я как-то очень так лояльно отношусь, мне бы с ними пива попить, а не русский… В этом году почему-то их заставили называть меня на «вы», по имени-отчеству… Ну, так как-то решили, что… пора уже… но как-то… наоборот, все хуже получается.

– А как у вас с ними общаться получается?

– Они… кто-нибудь пошутит какую-то шуточку дурацкую, мне, по идее, надо сказать: «Вася, веди себя спокойно» – а мне тоже смешно, я тоже с ними смеюсь. Ну, дисциплина была, но, в основном, только если попросить, например… директора нашей школы посидеть на уроке, чтобы они себя потише вели. Но детям вроде нравилось у меня учиться – мне так казалось.

(Этика отношений – болевая точка. Трудно оценить отношение окружающих к себе и еще труднее его регулировать.)

– То есть эти двадцать восемь орфограмм русского языка вам удавалось в них вколотить?

– Ну, кому как. Некоторым приходилось по пять, десять раз объяснять одно и то же.

– Вы прямо одно и то же им объясняете?

– Ну, я пытаюсь им аргументировано объяснять. Мне почему еще сложно преподавать в школе – я понимаю, что вот школьная программа, она как-то обманывает детей, она как-то вот недоговаривает очень много. Я должен говорить… мне иногда просто приходится говорить неправильные вещи. В нашей школе преподают почти по университетской программе – тот же русский язык. Но все равно некоторые вещи… я чувствую… вот, я могу объяснить, но я знаю, что для этого им нужно прочитать, скажем, курс древнерусского языка.

– Но, может быть, нужно где-то остановиться?

– Но они же спрашивают – почему?

– Ну, вот приходит трехлетний ребенок к маме и спрашивает: «А откуда я взялся?»

– Надо рассказать!

– Мама говорит: из роддома. Ну и ладно. Он же еще многого не понимает!

– Ну не могу же я недоговаривать! Я ведь должен их чему-то научить? Они меня спрашивают: почему, ну мне надо им объяснить правило, ну мне сейчас сложно привести пример! Некоторым и правда было интересно.

(Интуиция возможностей – основа личности – обеспечивает целостное видение языка в его развитии и взаимодействии с другими языками. Трудно ограничиться одним фрагментом, все время хочется расширять его рамки до целого.)

– Петя, вот развлекаться у вас времени совсем нет – учитесь, работаете. А какая-нибудь компания своя есть?

– Постоянно.

– А по вечерам, в будний день, вы готовы куда-нибудь сорваться?

– Ну, вечером-то я срываюсь с работы! А из дома мне бывает сложно уйти, а бывает, очень хочется уйти куда-нибудь.

– Одному или с компанией?

– Одному иногда хочется, хочется совершить какой-нибудь поступок. Не, один раз я очень классно по Москве целую ночь гулял. Плеер слушал, пиво пил. Вот, но так редко бывает. Мне еще снятся сны – рассказать вам? Вот, бывает, что я чего-то не знаю, но, например, мне хочется узнать. Или мне люди чего-то не говорят; я могу во сне увидеть то, что от меня скрывают, то, чего я никак не мог узнать. То есть я вижу что-то во сне и думаю: «Вот, наверное, так». А потом, бывает, через полгода оказывается, что так оно и было. Но это обычно что-то неприятное для меня.

– А если раздается звонок телефона, вы можете себе представить, кто вам звонит?

– Ну, я почти всегда узнаю.

– А бывает, что вы подумали о ком-то, и тут же он где-то в пределах минуты звонит?

– У меня часто бывает, на работе я с кем-то говорю… Бывает, только начинаю о каком-то человеке говорить, а он подходит, сзади по плечу хлопает. В последнее время такое очень часто.

(Сильная интуиция позволяет получать информацию буквально «из воздуха». Важно уметь пользоваться, доверять своим «прозрениям».)

– А вы где работаете?

– В Международном общественном комитете России в объединенной Европе. Я директор по связям с общественностью.

– И как, вам нравится?

– Ну, вообще довольно тяжело, потому что мне, например, очень сложно позвонить незнакомому человеку. Я могу час сидеть и думать – вот, мне надо позвонить этому человеку. Мне так стремно! А потом звоню и совершенно нормально с ним разговариваю.

(Болевая точка – этика отношений: трудно прогнозировать, как будет протекать разговор с незнакомым человеком. Опасение негативных сюжетов тормозит действие.)