Уроки священного писания. Теория абстрагирования
Шрифт:
Я узнаю тебя. Твои черты становятся все мягче. Улыбки след не сходит с влажных губ. Глаза твои, как будто в мир из детства, уводят, голову кружа.
Я узнаю тебя. Твой голос нежный пронзает сердце. Его я слышал бездну лет назад. Им только раз – во сне однажды – звала над колыбелью меня мать.
Я узнаю тебя. Гляжу как зачарованный на образ: вот он все ближе, он заполняет мир, с ним и со мною исчезая в никуда…
Гримаса боли не страшна тому, кто с болью сам сразится. Сюжет? Он будет. Он сейчас родится.
На свете жил один старик, а с ним жила девица. Когда ж настало время ей с девичеством проститься, сказал старик: «Меня убей, чтоб жизнь могла родиться».
О чем этот лик луны поведать хочет миру? От чего так печален ее бровей изгиб и безутешен рот? Бесконечности холод не может пронзить ее голос: напрасно предупреждение…
Как сможешь ты пестрый мир уместить в мысли последней смятенье? Только крик: «Подожди…»
Я иду сквозь толпу. Иногда, взгляд назад, среди спин не замечу ль лица. И опять сквозь поток, но настигну ль хотя б водоворот от путника, ушедшего вперед меня.
Небо ночью глубже, чем днем. Солнце – ближе, чем звезды. Ближний свет простодушных уводит слепцов, горят мотыльковые крылья: падают тени…
В каменистой пустыне тень найти не могу. Шаг за шагом, упрямо, зноя время в себе убиваю, и наступает ночная прохлада.
Нет, Богу не нужна твоя молитва. Её священные слова ниспосланы лишь уху твоему. И лишь душе твоей они опора и услада, и лишь для ног твоих ступени, что к трону строгому безмолвно приведут.