Чтение онлайн

Мне было его жаль. Точнее, бывало жаль.

В моем понимании, у Храповицкого не существовало личной жизни. В отношениях с женщинами он являлся страдальцем, терпеливо влачившим вериги обязательств, скандалов и расходов. Кроме той, с которой он сейчас общался по телефону, у него были еще две постоянные подруги. Все три яркие, капризные, требовательные и ревнивые.

Его жена, с которой он, кстати, так и не развелся, в настоящее время несла лишения где-то в Лондоне, сыром, неказистом городишке, далеком от благ провинциальной российской цивилизации.

Храповицкий отправил ее с детьми в Англию якобы в целях. их семейной безопасности.

В известном смысле это было правдой. Над семейной безопасностью Храповицкого висела серьезная угроза. Ибо даже наш многолюдный город не вынес бы одновременного проживания четырех взрывоопасных женщин.

Отчаявшись, наконец, что-то доказать, Храповицкий раздраженно бросил трубку и некоторое время выразительно артикулировал ртом, не произнося ругательств, которые крутились у него на языке.

— Олеся? — спросил я с состраданием.

— Ольга, — ответил он с тоской. — Олесе еще не донесли. Я надеюсь. Черт! Бросить бы их всех и зажить нормальной человеческой жизнью. Везет же тебе! — В его живых глазах появилась непривычная мечтательность.

— Пропадут, — заметил я по обыкновению.

Подобные диалоги мы вели в среднем два раза на дню.

— Да и денег на них уже сколько потрачено, — вздохнул Храповицкий. — Денег тоже жалко.

Он помолчал, глядя в потолок, возможно подсчитывая. Ему было что считать. Эта вечно рыдающая, раздраженная армия обходилась Храповицкому в сумму, сопоставимую с бюджетом одного из наших предприятий. Замечу, не самого маленького.

— Кстати, что там у нас с выборами?

Видимо, подсчеты были неутешительными, и он решил сменить тему.

— Стараюсь, — ответил я. — Но уверенности в победе у меня пока нет. По-моему, наш уважаемый кандидат больше озабочен тем, чтобы у нас украсть, чем своей победой. Я, кстати, отнюдь не убежден, что в случае выигрыша мы удержим его в узде.

— А с кем еще он будет работать? — возразил Храповицкий. — У кого есть реальные деньги, кроме нас? Только у газовиков и у «Потенциала». Выбор не очень велик.

— «Потенциал» — это губернатор. Не последний парень в нашей деревне. И не самый бескорыстный. Как бы не случилось, что за победу заплатим мы, а приз достанется им.

Храповицкий поморщился. Он явно и сам не раз размышлял над тем же.

— Ну, такая опасность всегда существует, — отозвался он задумчиво, приглаживая кустистую бровь тонкими сильными пальцами. — Нет политика, который не обманул бы тех, у кого брал деньги. Но выбирать-то нам не из чего. С Кулаковым у нас вообще резня. Этот дурак со своими коммунистическими убеждениями нас просто ненавидит. Конечно, Черносбруев будет рвать повсюду. Но ведь и город-то огромный. «Потенциал» не в состоянии проглотить даже одной десятой, чтобы не подавиться. Я разговаривал с Пашей Сырцовым, он спит и видит, как получить городской бюджет. Но бюджет — это мелочь по сравнению со стройплощадками или, скажем, муниципальными предприятиями, которых больше двух сотен и которые можно забрать в собственность. А недвижимость! — Он оживился, и глаза его заблестели. — Здания, детские сады, пионерские лагеря, набережные! Это Клондайк. Говорю тебе, даже у нас не хватит возможностей, чтобы все это освоить. Всего не украдешь, как говорят в Москве. — Мне показалось, что в его голосе прозвучала печаль. — Хотя стремиться к этому надо. Кстати, о Москве. Завтра мы с тобой туда летим.

— По делу?

— И еще по какому! — Он радостно мне подмигнул, возвращаясь в хорошее настроение. — С толпищей красивых баб. Представляешь, море длинных телок и мы с тобой посередине. Такие маленькие. Но очень гордые. Серьезно. Ты же знаешь, как долго я подбирался к губернатору. Но на всех этих полуофициальных встречах откровенно не поговоришь. Кабинетная обстановка не располагает. Вечно народ крутится. На охоте вообще к нему не подойдешь. Короче, я понял, что нужен интим, атмосфера доверительности. В прошлую пятницу я уговорил его вырваться в Москву на один вечер с девочками из нашего театра.

— Так мы летим с губернатором? — уточнил я.

— Мы летим с девчонками, — наставительно поправил Храповицкий. — Что, между нами говоря, гораздо приятнее. Губернатор отправится утренним рейсом. Он не хочет засветки. Ну, представь, мы все вместе появляемся в депутатском зале. В окружении фотомоделей. Наследующий день уже пойдут разговоры. Зачем ему проблемы? Мы тронемся где-нибудь в обед, чартером. Кинем вещи в отеле, девчонок в охапку, и сразу в — кабак. Там мы с губернатором и встретимся. Я уже все заказал, включая ночной клуб.

— А телки потом не проболтаются?

— Да пусть себе болтают, кто их слушает! За поездку мы им заплатим, так что первое время будут молчать.

— И кого же мы берем?

— Кого берем мы, я еще не решил. Это отдельный вопрос, и к нему надо подойти без спешки. Но главное, кого берет он. Он положил глаз на Светку Кружилину. Помнишь, ту курносую блондинку. — Храповицкий приподнял пальцем кончик своего ястребиного носа, чтобы я лучше представил. — Такая, с норовом. Еще хуже тебя. Этой весной она заняла второе место на нашем конкурсе красоты.

Я не помнил Светку Кружилину. Я вообще с трудом различал красавиц из нашего театра. Сто восемьдесят сантиметров роста, сорок восемь килограммов живого веса, кукольные накрашенные лица, холодные глаза и плоская грудь. Постройте их в ряд и найдите десять отличий.

Меня забавляло, что наш театр был предметом острой зависти всего губернского бизнеса, не без оснований считавшего его нашим гаремом. Туда набирали привлекательных девушек, соответствующих названным стандартам. Учили их танцам, пластике и чему-то еще. Потом они принимали участие в устраиваемых нами конкурсах красоты. А победительницы отправлялись на всероссийские и международные конкурсы. Попасть в наш театр было мечтой каждой городской девчонки.

Руководил театром Михаил Приворотный, в прошлом профессиональный танцор и неудавшийся актер, вертлявый, жеманный и лишенный всякой мужественности, несмотря на наличие жены.

А платили за все это мы, включая, разумеется, поездки и наряды девушек, конкурсы и смазливых мальчиков, которые вечно крутились вокруг Приворотного и с которыми он, вероятно, спал, в то время как его жена спала с нашим менеджментом.

Театр обходился нам недешево, но был кузницей кадров для Храповицкого и его партнеров. Двух из трех своих подруг Храповицкий нашел именно там. Мне, конечно, приходилось несколько раз спать с нашими красавицами, но больше по долгу службы, чем по зову сердца. Захватывающих впечатлений от этого у меня не сохранилось. В женщине должно быть что-то и кроме макияжа.

— А если эта Света откажется?

— Не откажется, — самодовольно усмехнулся он. — Я только что с нею разговаривал. Хочешь прочитать досье на нее? Я в субботу велел службе безопасности провести разработку. Много накопать они не успели, но все-таки любопытно.

В нашу службу безопасности Храповицкий набирал лучших сотрудников ФСБ и налоговой полиции. Поэтому в сборе информации конкурировать с нами было пустым делом. Мы имели доступ ко всем секретным данным, но этим не ограничивались. Помимо наружного наблюдения и разного рода прослушивания, практиковалась еще так называемая оперативная разработка, когда в дом интересующего человека под видом слесарей или работников Горгаза шли специально обученные агенты и в разговорах с соседями или родственниками узнавали все, что только можно. Эти сведения, надо признать, не всегда отличались достоверностью.