Чтение онлайн

Минуту спустя она рылась в рюкзаке трясущимися пальцами — где оно? Где же оно?

— Чего вы там ищите? Эй, куда вы его забираете? Это не ваше!

— Мое! — Марика оскалилась готовой порвать в клочья гиеной. — Мое! Прочитайте документы, бабка! Оно принадлежит мне по праву!

Старуха несколько секунд смотрела на нее стеклянными глазами, затем вернулась к столу и принялась шуршать бумагами. Напялила на нос очки, взялась читать.

— Да. Точно. Ваше. Забирайте.

«И уматывайте», — хотелось ей добавить. Марика видела это по трясущемуся от злости подбородку. Но, несмотря на жгущий спину взгляд, нежно погладила рамку, прижала к груди и отставила рюкзак в сторону.

С тоской посмотрела на закрытую дверь. Ту, что теперь вела в кладовку.

— До свидания, — произнесла деревянным тоном.

— Прощайте, — едко прокаркали ей вслед. А позже, когда полутьму комнаты сменил еще более темный коридор, тихо проворчали: — Не такая уж я и бабка.

Город кишел звуками: далекими и близкими людскими голосами, сухими, будто им не хватало воды, листьями дубов, рокотом выхлопных труб, ревом двигателей.

Стоя на пороге деревянного дома, Марика щурилась от солнца и все никак не могла поверить — она вернулась.

Вернулась в Нордейл.

Домой.

У забора, подкравшись к самой калитке, покачивался «заляпанный» белыми цветами куст бузины.

Два часа пополудни, четыре, шесть вечера? Шагая по тротуару, она никак не могла определить время: солнце дробилось о крыши домов, переплетение резких теней и солнечных бликов делили мир на состоящую из бетона, асфальта, окон и хаотично расползшихся силуэтов деревьев геометрическую композицию.

Автомобиль стоял там, где она его оставила: у края дороги, оканчивающейся тупиком. На первый взгляд целый, не разбитый и не оскверненный действиями вандалов; лишь покрыла тонким желтоватым слоем капот и крышу пыльца. Марика выдохнула с облегчением — не придется звонить страховому агенту, — достала из кармана выданные администраторшей ключи и долго смотрела на них, как на инопланетный объект непонятного назначения.

Это ключи. Ключи от машины. Надо ехать домой…

Она зачем-то попыталась вставить ключ в дверную ручку, где для него не существовало отверстия, выронила на землю и закрыла глаза. Двери на автоматической сигнализации. Не нужно вставлять, нужно нажать на кнопку. Просто нажать на кнопку.

Ноги ослабели. Марика развернулась и медленно съехала вниз, уселась прямо на асфальт, рядом с ключами; в спину уперлась жесткая резина колеса.

Закрыла глаза, внутренне расклеилась, раскрошилась.

Арви не хотел слушаться, хотел идти следом — она приказала ему остаться. Кот обиделся, несмотря на долгие прощальные поглаживания. Она ушла с тяжелым сердцем, он проводил ее тяжелым взглядом. Демонстративно вернулся и лег туда, где до этого они сидели с рюкзаком — лег мордой к лесу, к ней задом. Ну и пусть. Так даже лучше.

Веки снова защипало. Да что за напасть…

В отдалении послышался стук каблучков — мимо шла молодая девушка в топике, короткой цветастой юбочке, обутая в сандалии на ремешках; отражала солнечные блики квадратная вделанная в сумочку зеркальная пряжка.

Увидев сидящую возле хорошей машины грязную женщину, девушка сморщилась, в ее глазах мелькнуло презрение.

Марика, проводив незнакомку взглядом, медленно поднялась с земли, еще раз посмотрела на зажатые в руке ключи и нажала кнопку отключения сигнализации.

Телефон разрядился, шуба в пакете слежалась, как шкура дохлого животного — не верится, что когда-то она хотела ее носить. Голос радиоведущего раздражал: погода, реклама, сводка новостей, снова реклама, примитивная мелодия, тупые слова — Марика выключила приемник и сосредоточилась на дороге. Раньше она держала карту улиц в голове, а теперь едва угадывала повороты и, замечая их в последний момент, направляла седан то вправо, то влево. Если заблудится, придется вспоминать, как настраивать навигатор.

Многое придется вспоминать. А чему-то, как инвалидам — ходить, придется учиться заново.

Зашуршал, свалившись с сиденья вниз, пакет с одеждой. Тускло отблескивала с соседнего сиденья поверхность молчаливого, казавшегося здесь таким же чужим, как и она сама, магического зеркала.

(Two Steps From Hell — Down)

Дом встретил тишиной, пылью на столе, мерцающим фарфором забытой у раковины кружки и одиноким, отключенным от сети, закрытым ноутбуком. Слишком много лампочек под потолком, слишком много комнат и простора, слишком много ненужного одному человеку места.

Когда-то она этим наслаждалась: тяжелыми бархатными шторами, позолоченными гардинами в Изанском стиле, котслявым в горшке у балкона деревом богатства, ворсистыми коврами с геометрическим рисунками и крикливой, в треть стены, картиной, которую пару месяцев назад подарил Ричард. Баснословно дорогой живописью маститого Реонара Куши. В тот день она вешала ее, счастливо напевая: на радость глазам, на зависть знакомым. Думала, что будет вдохновляться, глядя на непонятный рисунок, выполненный в мазковой технике с преобладанием оранжевых и зеленых оттенков… Но, судя по тому, что чуть больше недели назад она «дошла до ручки», до полного жизненного тупика, картина на роль вдохновителя, увы, не годилась.

Марика бросила пакет посреди гостиной — огромной центральной комнаты, уставленной бежевой мебелью, пуфами, стеклянным столиком и широким телевизионным экраном — положила ключи на стол, достала из шкафчика зарядное устройство для телефона и воткнула вилку в розетку. Подчистую разряженный мобильник даже не пикнул — обиделся, что долго не использовали.

Она фыркнула: какая цаца.

Интересно, звонил ли Ричард? Вопрос давно перешел в разряд риторических, ненужных и болтался в голове лишь потому, что до сих пор не нашел ответа.

Навалилась усталость.

Чем заняться? Куда идти, что делать… (как жить?) Она дома или, по крайней мере, в том месте, куда так стремилась вернуться после Магии. Что ж, вернулась. А теперь стояла посреди комнаты в полном безразличии, без планов, без мыслей и даже без эмоций. Наверное, устала. Да, просто устала. Значит, нужно помыться и лечь спать; в голове обязательно прояснится позже.

Не испытывая ровным счетом никакого энтузиазма, Марика вздохнула и направилась в ванную.

Двумя часами позже, после беспокойной дремы, которую едва ли можно было назвать полноценным отдыхом, она крутила в руках продолжающий жадно всасывать в себя энергию телефон.

Один пропущенный вызов. Один.

Не ноль, что означало бы, что Ричарду на нее полностью наплевать; и не пятнадцать, что выявило бы его волнение и тревогу, а один. Ни туда, и ни сюда. Марика хмыкнула и положила телефон обратно на пол — дозаряжаться.

Налила чай, покружила по дому, какое-то время стояла на балконе, глядя на высившиеся тут и там бетонные блоки небоскребов, пыталась разглядеть звезды сквозь белесую пелену туч. Гудели внизу дороги, по ним плыли далекие огоньки фар; горели фонари. Городской воздух теснил грудь — тугой, пыльный, душный. В нем постоянно чего-то не хватало. Может быть, запаха травы, влаги, ароматов хвои и соцветий?..