Чтение онлайн

Марика вздохнула и захлопнула крышку ноутбука. Поднялась со стула, прихватила сумку, подошла к комоду, выложила на него бумаги, а из верхнего ящика достала и положила в кармашек Лао.

Пора прогуляться. Проветрить мозги. Давно замечено: одиночество на улице почему-то переносится легче, чем в четырех стенах.

Она поехала в парк и долго ходила по усыпанным хвоей дорожкам, пытаясь поймать ощущение Магии, но так и не смогла — чего-то не хватало, не хватало для погружения. Отвлекала пыль на листьях, валяющиеся по краям тропинок шоколадные обертки и пустые сигаретные пачки; их встретилось всего две, но этого хватило, чтобы полностью сбить возникшее было отдаленно похожее чувство. Здесь постоянно кто-то бродил, ездил на велосипедах, несмотря на приближающийся дождь, сидел на лавочках, бездельничал, разглядывая прохожих. Ни тишины, ни спокойствия, ни радости.

Все не то. Потому что не там.

Домой не хотелось, но идти было некуда. Все заворачивалось на круг. И тогда Марика, почти не раздумывая, достала телефон и отыскала в списке нужный номер. Набрала, выждала несколько гудков, ответила на бурное приветствие, посмеялась в ответ, поинтересовалась, как дела и спросила:

— Ты приедешь ко мне этим вечером? Сможешь? Я была бы рада.

Затем довольно выдохнула и спрятала телефон в сумочку. Да, разговор может получиться сложным, но, по крайней мере, пару часов она побудет не одна.

Эффект дежавю поражал воображение.

Она все это видела, все это уже видела. Та же застиранная блузка-рубашка, та же раздавшаяся талия, те же слишком коротко подстриженные белокурые волосы. Фарфоровая чашка в руке, восторги по поводу наград и достижений, потрясенные вздохи насчет огромной квартиры. Основных отличий от той картины, что некогда показал равнинный кристалл, было два: вместо халата с орхидеями на Марике оказались надеты просторные штаны и мягкая домашняя блузка, а в руке она держала не вино, а чай. Маленькие отличия, незначительные, но все же они были. А вот разговор тек точно так же, как она помнила. Потягивая чай, Эмили вспоминала:

— А помнишь, мы работали в том журнальчике «Женские штучки», ты вела колонку о моде, а я — о домашнем быте? Золотые были времена, я тебе скажу! Забегаловки по вечерам, сосиски в кляре, пиво по доллар двадцать. Потом еще не могли решить, кто поведет? Сколько у тебя было штрафов — пять? У меня девять. Где-то до сих пор лежат квитанции!

Подруга (или бывшая подруга) закатила глаза и хихикнула в кулак. Совсем как когда-то.

Да, Марика помнила — в этом месте она поморщилась. Почему-то все, что показал кристалл, впечаталось в память до мельчайших деталей: собственное выражение лица, собственные эмоции, даже собственные мысли, темысли. Тогда она, помнится, подумала: «Ну и дура же ты, что до сих пор ценишь прошлое больше настоящего. Неужели нечего вспомнить сегодня, сейчас, вместо того, чтобы хихикать над былыми временами, которые и хорошими-то не были?»

Вспомнила и поморщилась от самой себя. А вслух ответила:

— А вот у меня квитанций давно нет. Оплатила и выкинула.

— Правильно, зачем хранить? — кивнула гостья, внезапно смутившись. — Просто бумажки…

— Да нет, я понимаю, память.

— Просто я, в отличие от тебя, немного застряла на месте.

Эмили со скрытой грустью оглядела огромную богато уставленную кухню. Качнулся на фоне дождливого неба белоснежный балконный тюль, задел растущую в высокой вазе декоративную Пхеллу — дерево богатства — и успокоился. В комнате воцарилась тишина. Марика чувствовала себя, как паучок, завязший в паутине времени — куда совершится следующий шаг? Выйдет ли разговор тем же или его удастся изменить? Свернуть ли намеренно с дорожки или же шагнуть, куда положено: задать те же вопросы, посмотреть на результат?

Она сделала маленький глоток чая и на автомате поинтересовалась:

— Так как ты жила с тех пор? — Все-таки шагнула в заданном направлении, спросила то же самое, что и в голубом камне на равнине. «Зачем я испытываю себя и судьбу, — злилась Марика на себя, — зачем?» И все же раз уж начала, надо продолжать: — Долго еще работала в том журнале?

— Не, не долго. — Белокурые пряди задвигались из стороны в сторону над воротником-стойкой — Эмили покачала головой. — Как ты ушла, может, еще месяца два. А потом решила, что пора что-то менять, устроилась в «Телегид», сняла квартиру неподалеку от редакции, с тех пор там и работаю. Веду пару колонок, собираю по городу сплетни, превращаю их в удобоваримый материал.

— Сенсации?

— Ну, типа того. Платят больше, часов меньше. Там же встретила Джека, классный он парень, скажу тебе! Как Дик, помнишь? Такой же здоровый, разве что не рыжий, и голос похож.

— Да, я помню. Дика.

Последнее она сказала, почти процедила сквозь зубы: черт, все повторялось слово в слово. Абсолютная точность воспроизведения. Означало ли это, что кристалл был прав и насчет остального? Насчет ее поведения после получения денег? Насчет ее деградации, финального прыжка с балкона?

Но ведь денег нет, она их так и не попросила, а вот подруга здесь и пока говорит то же самое. Бред или совершающееся на глазах чудо? Ясно одно: кристалл ничего не высасывал из пальца.

Чем дольше Марика смотрела на чашку в руках подруги, тем сильнее убеждалась: разговор нужно изменить. Не позволить ему закончиться тем же, предпринять любые шаги, чтобы этого не случилось, вот только о чем же продолжился диалог? Ах да, сейчас Эмили скажет, что Марике все всегда давалось легко, и оттуда все, как камнепад, со стремительной скоростью полетит вниз с горы…

— Послушай, ты, наверное, думаешь о том, что мне все всегда давалось легко, да? — она перебила даже собственные мысли. Не хотела, чтобы эта фраза вырвалась из уст подруги, пусть даже бывшей. Не хотела обидеться во второй раз и тем самым повторить прошлую ошибку. — Что все всегда падало к моим ногам, и поэтому у меня столько всего есть?

Быстро и неровно захлопали накрашенные ресницы, приоткрылись губы.

— Да я вовсе…

— Что я всего достигла с помощью раздвинутых ног…

— Создатель упаси! Марика, что ты такое говоришь?!

— Нет? Разве ты не это хотела сказать?

— Вовсе нет! — От возмущения тонкая кожа Эмили покрылась розовыми пятнами. — Я в жизни не думала, что ты заработала все, что у тебя есть, с помощью раздвинутых ног. Думаешь, я слепая? Думаешь, я не видела, сколько часов ты отрабатывала сверхурочно, сколько книг ты носила домой и читала их по ночам? Я же не дурочка, честное слово…

— Правда?

Время замерло — застыла паутина, качнулась под ногами паучка, ушла волной вдаль и затихла. Причинно-следственная связь изменилась — порвалась в одном месте и склеилась в другом.

Как? Когда? Почему?..

В горле пересохло, хотелось пить, нет — выпить. Хотелось зарыдать от облегчения и засмеяться одновременно — что-то пошло не так. Лучше! Вразрез с тем, что показал голубой кристалл. Наконец-то!

— Что правда? Что я не дурочка?

— Ты правда никогда обо мне так не думала?

Голос сделался хриплым, неуверенным.

— Тьфу на тебя… — обиделась подруга и вдруг почему-то перестала быть бывшей.

— Знаешь… — Марика приблизилась к столу, поставила на него чашку, на какое-то время замешкалась, сомневаясь, но затем все же решилась — шагнула вперед и обняла старинную приятельницу. — Спасибо тебе. Ты сейчас очень много для меня сделала.