Чтение онлайн

Путь домой выглядел привычно: пересечь парковку, обойти полукруглую площадь, а за ней проспект, дождаться на светофоре зеленого. Пока мимо неслись машины, Ани-Ра с облегчением ощущала касание к телу легкой блузки — эта, в отличие от формы, не давила в подмышках, — и думала о том, что приготовить на ужин. Она зайдет в магазин, тот, что ближе к дому, купит охлажденную курицу, разделает кусочками, замаринует и зажарит в специях — чем не план? Определившись с едой, освобожденные от обязанности оставаться сфокусированными мысли, тут же переключились на разговор недельной давности с начальником — в нем Ани отказалась от отпуска, обосновав решение тем, что хочет накопить больше денег. А острова? Ведь она хотела на острова? Жаль, но придется провести лето в фойе высокой гостиницы — терпеть бьющее прямо в глаза по вечерам солнце и тихо сожалеть о том, что это лето увидит кто-то другой. Ничего, случается.

Шумный проспект остался позади; мимо потянулись пятиэтажные дома с кованными, ведущими к подъездам лестницами, подстриженные в форме шаров кусты и аккуратные зеленые газончики — все, как один, прямоугольные. Садовник любил геометрию?

Ничего, пусть не острова… Это лето она проведет в Нордейле с Инессой и Томом: кино, боулинг, парк развлечений — найдутся занятия. Сама не заметит, как пролетят самые прибыльные по зарплате три месяца (которые приблизят ее на сантиметр по километровой трассе к квартире — противная мысль — кышь, кышь!), а там можно будет подумать об отпуске. Главное, не устать, не сдуться — правильно питаться, ходить в спортзал, чтобы, когда придет пора натягивать купальник, за себя не стало стыдно. А то ведь мороженое, понимаешь… Есть такой извечный соблазн.

Ряд домов прервался небольшой свободной от машин улочкой — Ани процокала по ней на каблуках легко и бездумно. Справа вновь поплыли похожие друг на друга, как близнецы, дома. Еще два квартала и магазин. Глаза выхватывали прикрепленные у дверей номера квартир — десятая, двенадцатая, четырнадцатая… Интересно, а нечетные номера идут по обратной стороне? Всякий раз задаваясь одним и тем же вопросом, Ани каждый раз ленилась проверить — не пошла и в этот раз; переступила через трещину на асфальте, услышала, как по пластиковому пакету проскребла длинная ветка куста, будто потрогала — что там внутри? — задумалась о чем-то несущественном и в этот момент почувствовала, что начинает проваливаться.

Проваливаться — странно сказано. Стабильный мир вокруг покачнулся, вздрогнул, но тут же выпрямился, а вот мгновенно просевшая в коленях Ани, начала падать. Почему? С чего? Запнулась? Плохо себя почувствовала? Мысль о крике даже не пришла ей в голову — вокруг ни души, а горло перехватило тисками. Вокруг лето, вечер, неподвижные позолоченные закатными лучами шапки кустов, а ее лицо неумолимо, словно локомотив, приближается к асфальту. Ближе, ближе, ближе… Она, наверное, раскроит лоб, а через минуту у ее тела соберется толпа — будут охать, такая молодая! Такая хорошенькая, а… Неуклюжая дура-растяпа…

Додумать Ани не успела. Перед самым столкновением с землей зажмурилась, выставила вперед ладони, приготовилась к боли — к страшному ее количеству, — но боль так и не пришла.

Она пришла позже.

Пришла и погрузила в себя следующие за этим шестьдесят четыре дня — от точки входа и до точки выхода.

Так и не раскрывая глаз, Ани интуитивным образом ощутила, что привычный мир исчез.

В другой жизни.

Вокруг грохотало так, что, казалось, рвались барабанные перепонки.

Сверху сыпалось, в кожу ладоней впились края острых раскрошенных камней, а ноздри и горло заткнул непривычно горький и плотный, словно комок пережженной ваты, запах дыма. Глаза не видели ничего, кроме серого неба и раскинувшейся до самого горизонта голой, безжизненной равнины. Справа автоматная очередь — слишком близкая и рвущая, с каждым выталкиваемым из ствола патроном, душу наизнанку, позади низкая обрушенная стена. И чей-то хрип:

— Суки! Не выйдет меня взять, суки!

Автомат гавкал отрывисто и зло, на износ.

Ани повернула голову и увидела, что рядом, то высовываясь из-за насыпи, то прячась за нее же, пережидая, пока на полукруглый шлем осядет очередная порция пыли, сидит одетый в военную форму человек. Злой, с перекошенным лицом и лихорадочно блестящими глазами, мужчина. Очередная порция брани, очередная порция автоматной очереди.

Она зажала ладонями уши — еще секунда, и черепная коробка треснет, развалится на куски, словно перезревший арбуз, а если не треснет череп, то треснет что-то еще, что-то глубже. Находящееся рядом дуло потряхивало, как в ознобе; чужие, обнимающие приклад пальцы с грязными ногтями, побелели.

Сквозь зажатые уши и помутившееся от шока сознание она не сразу поняла, что произошло дальше. Новый взрыв, кладка за спиной вздрогнула, а мужчина… или то, что раньше было мужчиной, медленно и тяжело повалилось спиной на землю. Без половины головы. Шея и остатки лица.

По щекам теперь текло что-то теплое и липкое, пахло мерзко и сладко; Ани в ужасе провела рукой по собственному лицу — жестом, каким пытаются согнать надоедливую противную муху, а когда увидела на пальцах чужую кровь, завизжала так громко, что на несколько секунд перестала слышать остальные звуки окружившего ее страшного мира.

— Дыши! Дыши! И разогнись! Новенькая?

Кто-то бил ее по щекам, пытаясь вывести из состояния шока.

— Не ранена? Идти можешь?

Женский голос, грязные штаны, болтающийся перед носом приклад винтовки. Очередной болезненный шлепок заставил Ани разогнуть поникшую и заржавевшую шею — наверное, ее глаза выглядели стеклянными.

Незнакомка со стянутыми на затылке черными волосами, грязным лбом и текущим по вискам потом, чертыхнулась. Привалилась поверх кладки, выстрелила в направлении одной ей видимых врагов, тут же спряталась за камнями, стряхнула с волос поднятые ответным выстрелом осколки и чертыхнулась вновь.

— Вот ты не вовремя нашлась… Оставить бы. — Бубнила она себе под нос с ненавистью. — Но как оставить? Как?!

Кого она ненавидела — себя или Ани?

Рядом лежала нога, обутая в высокий черный сапог — она принадлежала тому, без лица. Сердце заходилось в бешеном ритме всякий раз, как только глаза пытались заскользить вверх, к ремню. Желудок скручивало в приступе спазма, и Ани-Ра тут же утыкалась лицом в собственные ладони — хрипло дышала, чувствовала, как тяжело и вязко кружится голова.

Где она? Где она? Создатель, помоги понять ей, где она?

— Идти можешь, спрашиваю?

Кто-то вновь дернул за плечо; теперь карие, почти черные женские глаза находились близко от ее лица; стало видно забившуюся в поры носа грязь.

Ани кивнула — голова упала и поднялась, как у веревочной марионетки.

— Тогда дыши, как я скажу, поняла? — Женщина орала. То ли приказывала, то ли боялась, что подобранная дурочка ничего не услышит из-за выстрелов. — Резкий вдох сквозь зубы, резкий выдох. Подряд, без пауз, быстро-быстро! С минуту!