Урожай Смерти
Шрифт:
Туманная фигура в чёрном уплотнилась, став резкой, чёткой, так похожей на настоящую… Казалось, вот-вот можно будет рассмотреть лицо, но, к разочарованию верховного иерарха, оно оказалось скрытым тёмной тряпичной маской.
Некоторое время человек и чёрное облако, похоже, вели какой-то диалог, но не было слышно ни звука. Этериас бросил отчаянный взгляд на мастера Акрила, и тот согласно кивнул, сосредотачиваясь ещё сильнее, вытягивая на себя видение звука до предела… А затем медленно осел на каменный помост, теряя сознание.
Глава церкви до крови прикусил губу и вскинул руку, доставая ещё один запасной кристалл и восстанавливая круг.
Двое убийц закончили свой незримый диалог, и облако скрылось, породив за собой рябь пространства. А человек принялся доставать из-за своего пояса вещи, в которых многие мастера узнали стихийные кристаллы…
Советник короля Дейлиса быстрым шагом направился к постаменту, стремясь занять место мастера Акрила, но уже не успел: в этот момент глаза мастера Син погасли, и тот осел на пол, вновь разрушая фигуру.
Третьего кристалла у Этериаса не было, да и сказать по правде, держать три узловые точки, наверно, не смог бы даже он…
Усталые, истощённые маги опустили руки, разрывая круг ритуала.
— Вы все видели. — вздохнул Этериас. — Так было.
— Если они правильно провели ритуал, что случилось? Как вышло, что вместо Отца явилась эта тварь? — пристально посмотрел на главу церкви Кормир II.
— Думаю, имела место подмена кристаллов. — ответил мастер Клавдий. — Точкой фокуса и одновременно адресом призыва является память о встрече с Отцом, и если изменить её, зов в теории будет послан другому адресату. Этот разговор, о крысах в начале… Кристаллы пропадали и появлялись вновь…
— Однако причиной, похоже, были совсем другие крысы, а не те, о которых думали иерархи… — мрачно закончил фразу король Мелиан, стискивая рукоять молота.
— Как там пострадавшие? — перевёл взгляд на целителей Этериас.
— Мастер Кадмиан мёртв. — хмуро отчитался старший из целителей. — Умер на месте, мы не смогли ему помочь. Мастер Акрил, похоже, не справился с потоком образов и лишился разума.
— Значит, мы лишились двух, ради того узреть это, и даже не знаем, что за человек был всему этому виной. — Глава церкви стиснул кулаки добела. — Но мы найдём его, однажды…
— Это был он! — уверенно выступила вперёд принцесса Леана.
— Он? — недоумённо посмотрел на девушку Этериас.
— Король Горд. — твёрдо кивнула она.
— Ты уверена? — вскинул брови вверх верховный иерарх. — На нём маска и чёрная одежда, никаких опознавательных знаков…
Принцесса на миг вздрогнула, но затем сжала кулаки, и, перебарывая себя, вскинула голову, решительно смотря в глаза главе церкви:
— Я несколько часов видела над собой эти глаза, пока он пытал меня. Холодные, жестокие, равнодушные к чужой боли… Я узнаю их из тысячи.
Всё до единого люди, собравшиеся в зале, слышали слова наследницы Таллистрии. И не нашлось того, кто не поверил бы в них.
Глава 30
— Таким образом, тридцать тысяч наших лучших гвардейцев будут готовы выступать уже через месяц. Обоз замедлит нас, но если выдвинуться сразу, не дожидаясь остальной армии, думаю, мы сможем взять столицу одним стремительным…
Король Ренегона внимательно слушал отчёт лорда Иллиона, главнокомандующего его армией, стоя на одной из башен своего дворца. Однако доклад первого маршала Ренегона прервал запыхавшийся гвардеец-гонец, поднявшись на башню:
— Вы велели докладывать немедленно, милорд. — шумно выдохнув, сказал гвардеец. — Гастон вернулся.
— Один или с пленными? — острый взгляд короля пронзил гонца, заставив того поёжиться и отвести взгляд.
— Боюсь, вести плохие, милорд. — глухо ответил гвардеец. — Его ведут гвардейцы Ганатры, связанного, вместе с его людьми. И их осталось меньше пятой части от изначального отряда…
Лорд Иллион быстро переглянулся с королём.
— Пятьдесят моих лучших людей… Двадцать опытнейших мастеров на королевской службе… И ты говоришь, что осталась лишь горстка? — прищурился маршал Ренегона.
— Два мастера, помимо Гастона, восемь гвардейцев и один стрелок из числа наших егерей. — мрачно подтвердил гонец.
Кормир II подошёл к краю башни, вцепившись в зубец руками, и пристально всмотрелся вдаль, пытаясь отыскать взглядом своих людей: но высокие дома и башни надёжно прикрывали улицы собой.
— Где они? — отрывисто спросил король.
— Выдвинулись к центральной площади, и, похоже, готовы к бою. — ответил гонец. — Полсотни гвардейцев во главе с командующим гвардией Ганатры, графом Роландом. Говорят, он один из лучших мечей королевства… С ними один магистр красных башен, довольно молодой, и они требуют аудиенции.
— Мы размажем их по вашему приказу, милорд. — махнул рукой лорд Иллион. — Что они о себе возомнили?
Владыка Ренегона сжал зубец башни с такой силой, что по многовековому камню прошли трещины… Это была поразительная, невероятно оскорбительная наглость: явиться сюда с его людьми, как с пленниками, вероятно, убив значительную часть из них, и требовать что-то от самой влиятельной династии людей! В любой другой момент он бы просто приказал арестовать наглецов и запихнуть куда-нибудь рудники лет на десять. Но сейчас уже не имел иллюзий и прекрасно понимал, что имеет дело с невероятно хитрой тварью: кто знает, быть может, на это и следует расчёт?
— Собирай королей и позови мастеров Этериаса. — бросил маршалу король. — Выдвигаемся на площадь: пусть туда принесут мой походный трон. Послушаем, что нам так желает сказать король Горд…
Вскоре на самое большой площади Кордигарда, в срединном квартале, что находился за третьим кольцом стен, собралась невиданная прежде процессия: шестеро королей, сам верховный иерарх и его ближайшие советники собственной персоной… Множество зевак с разных концов города собрались вокруг, с интересом глядя на такое уникальное зрелище.
В самом центре площади стояли, построившись стройными рядами, пятьдесят гвардейцев королевства воды. На фоне свиты короля Ренегона, пожалуй, они выглядели бедным родственниками: латы гвардии богатейшего из королевств были совсем не чета доспехам из шкур с синей шерстью, пусть и усиленных стальными пластинами. Но пусть гвардия Ганатры и не могла позволить себе вооружить всех своих бойцов полными латами, на лицах всех воинов читалась мрачная решимость умирать и убивать: здесь и сейчас.