Чтение онлайн

— Ненавижу обнимашки с нежитью. Кажется, они сломали мне ребро… Или все рёбра…

Молодой магистр поднялся, кряхтя как старик, и принялся отплёвываться от попавшего в рот пепла и запёкшейся мёртвой крови.

— Ты снова проиграл. — флегматично заметил я.

— Может, сам попробуешь? — огрызнулся Итем.

Я выразительно приподнял бровь.

— Ну да, о чём это я… — устало махнул рукой ученик.

— Отдохни. — спокойно произнёс я. — Проанализируй ошибки. Ты снова перестал вплетать смерть в своё пламя, как только начал уставать: переключился на привычную стихию. Сделай использование двух типов силы привычкой, вбей это в подкорку… И тогда ты станешь сильнее, чем был прежде. Смерть делает разрушительнее всё… И пламя не исключение.

Итем несколько мгновений устало смотрел вслед уходящей нежити - а затем выбросил руку вперёд. Поток потемневшего, багрово-чёрного пламени ударил в спину мертвеца, заставляя того осыпаться пеплом. Я натянул на лицо улыбку, одобрительно кивнув.

Однако стоило ученику скрыться с глаз, улыбка с моего лица пропала. Успехи моих учеников - не только Итема, но и остальных культистов, что вырезали вместе со мной южные провинции Ренегона были неплохи: но радости по этому поводу я совсем не испытывал.

И дело было отнюдь не в подозрениях в неверности. Нет, дело было во мне самом…

Последствия боя с тварью из другого мира оказались куда серьёзнее, чем я мог предполагать даже в самых худших кошмарах: и я заметил их не сразу.

На следующий день после битвы я впервые за очень долгое время не встал с кровати утром. Просто потому, что не хотелось делать хоть что-то: тогда я счёл это логичной усталостью после тяжёлой, изматывающей битвы… И не обратил внимание на то, что спустя несколько часов полусна-полудремы мне буквально силой пришлось заставлять самого себя встать.

Подобные тревожных звонков было много: лёгкая апатия, игнорирование привычных дел, долгие бездумные медитации вечерами - однако, немного увлечённый некоторыми иными последствиями боя я обращал на это мало внимания, списывая это на побочные эффекты совсем иной проблемы.

В ментальной схватке с тварью, что, пожалуй, вполне заслуживала титул тёмного бога, я рассёк свой разум на две части, стремясь выбраться из его невероятной иллюзии. Это сработало: но имело свои последствия…

Я бил сильно, точно и наверняка, без сомнений и колебаний. И это нанесло мне самому рану, которую не излечило даже мое бессмертие. Сперва, в самом начале, мне показалось, что после выхода из той иллюзии две половинки моего сознания естественным образом соединились вновь: однако довольно быстро я понял, что это не так. Нет, вторая половина, своеобразный поток сознания, так и оставался отделённым. Просто главенствующей частью стала та часть, что вырвалась из плена чужих воспоминаний.

Это было странное чувство: словно ты перекатываешься из одной половины мозга в другую по своему желанию. Связь между ними оставалась, и это было несложно сделать: но восприятие неуловимо, всего чуть-чуть, но менялось при переходе. Словно ты переселился в похожее, но чужое тело… Чужой разум.

Медитации не дали эффекта, а целителей у меня под рукой не было. Возможно, со временем разум вновь станет цельным: а может и нет.

У меня было слишком мало практики в ментальной магии, чтобы утверждать что-то. Я умел кромсать, подчинять, калечить и даже сшивать между собой разум различных существ: иногда подобное требовалось для высшей нежити или некоторых запредельно сложных ритуалов: но не умел исцелять. Искусство смерти имело несколько практик, что могли помочь личу или высшей нежити обрести свойство самовосстановления, которое, правда, чаще всего требовало подпитки смертью: однако это было отнюдь не то же самое, что исцелить повреждённый разум или душу.

А попытка исцелить свой разум путём классического пришивания… Скажем так, с моей точки зрения это было бы похоже на попытку вылечить оторванную и держащуюся на коже руку грубой ниткой, игнорируя кости и внутреннее строение. Пришить-то пришьёшь, но скорее всего всё равно сгниёт и не заживёт.

Разум — это не плоть, конечно: заметно более сложная субстанция. Именно поэтому лезть в свой собственный грязными, грубыми инструментами не хотелось.

Поэтому я принял решение ограничиться исключительно теми практиками, которым когда-то меня научил дракон. Эффекта они давали мало: но, к моему удивлению, всё же давали!

Достаточно быстро мне удалось осознать, что раздвоения личности у меня нет и наблюдается: хотя этого и легко было ожидать. А затем я обнаружил, что благодаря сохранившейся, пусть и тонкой, связи я могу использовать обе части сознания по отдельности. И вот это было уже очень странно.

Смотреть, как твоя левая рука двигается определённым образом по твоему же приказу без твоего усилия - действительно нестандартное зрелище.

Чем больше я изучал новые возможности, тем больше плюсов находил: может показаться, что иметь два разделённых сознания в одном теле неудобно, но полная подконтрольность над ними дала впечатляющие результаты.

Я мог сотворить две высших техники искусства смерти одновременно. Мне и раньше мне неплохо это давалось: однако, заминка всегда присутствовала. Ты не можешь создать одновременно покров и удар: между ними происходит мысленное переключение, пусть быстрое, неуловимое, но всё же…

Вдобавок к этому это всерьёз решало проблему дистанции. Для того чтобы создать что-то мощное и масштабной далеко от себя, любому магу требуется немало сил и внимания: кажется, где-то даже был закон, описывающий предельную дистанцию. И хотя даже по нему я был близок к пику благодаря своей мощи, возможность приказать части своего разум сотворить что-то в отдалении от себя, одновременно сосредоточившись на поле боя это очень и очень много.

Ни один враг не ожидает двух разных ударов с двух разных сторон от одного противника одновременно. Этого не демонстрировали даже быстрейшие из древних магов, что я встречал, даже крылатые твари, что отбросили меня от Кордигарда…

Будь у меня такие возможности в том бою, как знать, может, они бы кончились раньше, чем мои силы.

В какой-то миг мне казалось, что из этого боя я вынес сплошные плюсы. Однако в тот день, когда мы подошли к очередному городу, выйдя вперёд и вскинув руку, чтобы снести ворота, я замер.

Замер, потому что не хотел ничего делать. Я стоял так несколько секунд, вглядываясь в обречённый страх в глазах стражников: но так и не смог заставить себя нанести удар, потому что не смог найти в душе причины делать это.

Медленно опустив руку, я обернулся к ученикам, с трудом заставив себя сказать что-то:

— У меня есть идея получше. Покажите, на что вы способны. Покажите, чему научились за эти месяцы…

И они ударили: все вместе. Не колебаясь ни секунды. Воздух вокруг меня словно зазвенел от силы смерти. Молнии, потоки серо-чёрного тумана и волны антрацитового мрака чудовищным ударом обрушились на городские ворота, смешиваясь между собой.