Урожай Смерти
Шрифт:
– Так и есть. – кивнул я. – Полагаешь, это плохое место?
Иссая рассмеялась звонким, искренним смехом маленькой девочки, от которого задрожал воздух.
– Кто сказал тебе такую глупость, милый мой? О, это чудесное место… Полагаю, это мой подарок, так ведь? Здесь ведь осталось так много неприкаянных душ, включая твои недавние жертвы. Правда, ты зачем-то отделил меня от него этой противной коробкой. Словно бы что-то хочешь взамен. Но ведь подарки дарят девушкам от чистого сердца, разве нет?
Она смущенно потупилась, хлопнула глазками, и даже шаркнула ножкой - если забыть про могучей давление атлантической силы бога и поддаться голосу - ни дать ни взять, не отличишь от обычной смущенной девушки. К её несчастью, у меня было что ответить.
Я был достаточно умен, чтобы не пытаться навредить богине смерти с помощью удара смертью. Совершенно очевидно, что её контроль и качество энергии стояли выше моего - это все равно, что пытаться утопить морского левиафана. Но для того, чтобы показать превосходство, не навредить, но дать оплеуху, я тоже кое-что придумал.
Взмахнув рукой со стилетом, я вскрыл себе вены на левой руке. А затем, сформировав длинный канал из крови, наотмашь ударил богиню смерти кровавой плетью, наполненной моей собственной силой жизни.
Потребовалось немного тренировок и пара советов от Кианы и Алариса, чтобы провернуть такой трюк. Человека таким ударом можно и убить, рассекая надвое вместе с доспехами - но богиню?
Это было всего лишь пощечиной. Может быть, даже не болезненной, едва ощутимой - на её лице не появилось и пятнышка. Иссая неверящим взглядом коснулась щеки, глядя на меня широко раскрытыми глазами, и воскликнула:
– Ты ударил меня!
– Слушай внимательно мои правила. – холодно произнес я. – Здесь, в моем мире, ты будешь делать только то, что я скажу, тогда, когда я скажу, и так, как я скажу. А если ты откажешься это делать, я запру тебя в несокрушимой клетке, и буду пытать до тех пор, пока ты не согласишься делать то, что я скажу. А теперь бери и запихивай кусок своей божественной силы в эти семь ритуальных каналов, которые, я уверен, ты видишь. И не переборщи… Иначе можешь пожалеть.
Глаза богини потемнели, а с её лица исчезли любые намеки на игривые нотки.
– Тебе никогда не говорили, что для того, чтобы добиться чего-то от разумного, нужен не только кнут, но и пряник? – спокойно спросила меня богиня.
Из её голоса словно вырезали всё эмоции, оставляя лишь пустоту.
– Будь хорошей девочкой и делай то, что я скажу. – бесстрастно произнес я. – И тогда я обдумаю, чем можно тебя наградить.
Иссая покачала головой и прицокнула языком.
– Ты такой восхитительный лжец. И так отчаянно жаждешь власти над миром, что пытаешься использовать даже божественность в своих целях… Хорошо, я дам тебе то, что ты хочешь ещё раз. Но вместе с тем…
Богиня смерти демонстративной щелкнула пальцами, и я почувствовал, как ритуальные каверны, ведущие к семи гвардейцам, наполняются божественной силой. Ровно столько, сколько надо, чтобы не сжечь их…
– Я преподам тебе небольшой урок. – продолжила свою речь после небольшой паузы Иссая. – Когда ты пытаешься бросаешь вызов богам, смертный… Прежде всего спроси себя. А достаточно ли ты силен?
На первый взгляд она не сделала ничего: даже не шелохнулась в круге, не сводя с меня пронзительного, раздирающего взгляда абсолютно черных глаз без зрачков. Но в следующий миг на ритуальный барьер удержаний обрушился удар…
Нет, даже не так. Это была серий удара - целых семь, равносильных, ровно по всей структуре - главный круг питало ещё семь последующих. Совершенно бессмысленная попытка, именно в такой конфигурации защита была наибольшее сильна, куда больше шансов было бы пробить её одним, целенаправленным ударом…
Ненадолго у меня в глазах потемнело: тяжелый ментальный удар, откат от разрыва связи с защитой оглушил, дезориентировал меня. И когда я проморгался и пришел в себя, я понял: всё семь ударов богиня достигли своей цели…
Ритуальный круг диаметром в милю был разорван на части семь раз: суммарная сила атаки превзошла десять тысяч жертв многократно. Семь гигантских черных трещин пошли в разных стороны по огромной каменной плите, укрепленной силой земли и смерти - и сама плита начала медленно осыпаться вниз, в бездну новой многокилометровой пропасти. Маги, окружающие барьер удержания, запустили каскадные щиты: и те застонали, с огромным трудом удерживая разрушительную волну силы.
Иссая вместе со мной осталась стоять на небольшом столбе камня посреди черного пролома, и рядом тянулись семь тонких мостиков к гвардейцам, что корчились от боли: именно эта часть, та, что должна была даровать им бессмертие, оказалась нетронутой.
Я холодно кивнул богине, подтверждая выполнение ею своей части сделки.
– Мы ещё встретимся. И я приму финальное решение. – просто сказал я.
Иссая укорительно покачала головой, смотря на меня, как на неразумного ребенка.
– Ты не можешь удержать божественность. Не важно, как уверен ты в себе, неважно, как крепка твоя воля и решимость. Одной лишь магии и воли всегда будет мало. Однажды ты поймешь это… И тогда придёшь ко мне. Ведь кто ещё согласиться помочь такому как ты, кроме такой как я?
Мне невероятно сильно хотелось ответить что-то дерзкое, колкое, оставить последнее слово за собой - но я промолчал, просто смотря на богиню изучающим, внимательным взглядом. Запоминая каждое чувство, каждое дуновение божественной силы… Ведь знание врага - половина победы.
На лице белокурой богини появилось легкой удивление. Она словно прислушивалась к чему-то, а потом посмотрела на меня вскинув бровь:
– Пожалуй, в твоем ритуале всё же было бы кое-что полезное. Твой метод удержания работает, позволяя мне дольше оставаться в этом мире. Такое количество использованной силы должно было уже выкинуть меня обратно - но я всё ещё здесь. Неплохо. Совсем неплохо. Достойно мужчины.
Окинув меня на последок пронзительным взглядом, она послал мне воздушный поцелуй: и кусочек черных губ словно впился мне в щеку, оставляя отпечаток божественной силы. А затем растворилась в воздухе, покидая наш мир: но не будучи выпертой, как в прошлый раз, а по своей воле. Впрочем, не то чтобы ей оставалось много времени….
Я остался стоять посреди бездонной черной пропасти, что уходили на мили вглубь. Затем бросил взгляд на корчащихся от боли гвардейцев - они умирали, убиваемые божественной силой.