Усадьба леди Анны
Шрифт:
– - Я выросла здесь, в Терси, недалеко от шато Санта Лафи.
– - О, а как же вы оказались в столице?
– - После смерти родителей меня приютила бездетная тетка. Она же и составила для меня блестящий брак, пусть ей ангелы поют там, куда нет пути смертным.
– - Значит, у вас здесь есть дом?
– - Конечно, нет! Зачем мне дом в такой дыре? – несколько высокомерно ответила мадам. – Он был продан, и эти деньги послужили мне приданым. Усадьба называлась Арль, на землях выращивали подсолнухи.
– - Это очень красиво: целое поле золотых подсолнухов!
– - Это так скучно и провинциально, – огрызнулась мадам Трюффе. – В Парижеле давно никто не восхищается простотой сельского быта! В моде утонченные искусства и беседы, а не вот это вот все, – она раздраженно потыкала в окно кареты. – Уверена, что с тех пор усадьбу продали уже не раз. Там слишком мало земель, и она себя не окупает.
– - Вы… Вы жалеете, что вам пришлось уехать?
– - Разумеется, жалею! В Парижеле я устроила свой дом на современный лад. У меня даже висел шнурок для вызова горничной! Ко мне по четвергам приходили на ужин художники и поэты! Я имела честь принимать самого мэтра Эллино! Понимаете?
– - Но почему вы не остались там, мадам Трюффе?
Она раздраженно махнула рукой, явно не собираясь отвечать на вопрос, и ткнула в свое окно:
– - Смотрите, сейчас будет длинная буковая аллея, а в конце дом господина Леруана. Помнится, в молодости он был прекрасен, как ангел божий! Я, даже была чуть влюблена в него! Ах, какие дивные золотые локоны у него были! Все же это так волнительно: увидеть старых знакомых!
Прекрасный, как ангел божий, господин Леруан обладал изрядным пивным пузом, обширной лысиной и классически-красным бугристым носом – носом алкоголика. Возможно, в молодости его локоны и были золотыми, сейчас же жиденькие сальные пряди, что остались над ушами, свисали печальной бахромой. Жена его больше всего напоминала невзрачную мышку: и серым скучным туалетом, и серым кружевным чепцом, и даже серым тощим локоном волос, по всем правилам парикмахерского искусства выпущенным на впалую сероватую щеку.
Чета кланялась, приглашая герцогиню отдохнуть и расписывая громко, какая это честь для них. Мадам Трюффе бывший ангел, похоже, просто не узнал.
Анна отметила, что одежда встречающих, пусть и по-провинциальному нелепа, но сшита из весьма дорогих тканей. А на мадам Леруан даже роскошные драгоценности выглядят серыми и скучными. Натянула на лицо приветливую улыбку – с соседями стоит поддерживать хорошие отношения, - и принялась хвалить огромный особняк хозяев. ________________________________
*Эгрет или эгретка — изящное ювелирное украшение, больше похожее на драгоценную брошь, основными элементами которого, в классическом варианте, являются закрепленные в ней перья экзотических птиц. Эгрет крепится к прическе или головному убору.
Глава 21
Утром до завтрака, мадам Трюффе видела, как из спальни герцогини выходит странно порозовевшая и довольная мадам Леруан. Это показалось управляющей странным, и она, чуть загородив путь хозяйке, попыталась начать беседу:
– - Доброе утро, мадам Леруан.
– - Доброе, мадам Трюффе. Как почивалось?
– - О, благодарю вас! Это был самый прекрасный и покойный ночлег за весь путь. Вы просто восхитительная хозяйка! Я вижу, вы даже поспешили с утра навестить герцогиню Ангуленскую. Она опять высказывала претензии? – заговорщицки улыбнулась управительница, как бы давая понять, что не стоит придавать словам герцогини излишний вес.
– - Нет, мадам, напротив, – “мышка” несколько удивленно приподняла светлые бровки и ласково улыбнулась в ответ.
– - Её светлость была так довольна, что поблагодарила меня за удобства и гостеприимство.
– - И все? Герцогиня не смогла подождать до завтрака?! – мадам Трюффе испытующе заглядывала хозяйке в лицо, но прочитать хоть что-то не смогла.
Еще немного поулыбавшись друг другу, дамы разошлись, чтобы вновь встретится перед завтраком.
***
Надо сказать, что мадам Трюффе почти не ошиблась, расписывая Анатоля Леруана очаровательным юношей. Двадцать с лишним лет назад именно таким он и был – прекрасным, как юный греческий бог, с ярко-голубыми глазами, золотыми локонами и мужественным смехом. Нетитулованный дворянин, нищий, как церковная мышь, сделал ставку на свою красоту и…
Сложно сказать, проиграл он или выиграл в этой жизни. Женщинам он нравился всегда, такова уж природа молодых девушек: замечать только самое очевидное. Например, красоту, галантность и остроумие.
Когда тонны своего обаяния Анатоль обрушил не на замужних дам и не на юную баронессу Молени, а на серую мышку Линель, дочку такого же нетитулованного дворянина, только весьма богатого, то случилось именно то, что и следовало ожидать – побег из отчего дома.
Разумеется, отец Линель был сильно недоволен пустопорожним женихом. Мать же, госпожа Тесси, была в ужасе и пыталась донести до единственного чада:
– - Пойми, детка. Дело не в том, что он нищий. Был бы он разумным и трудолюбивым человеком, я сумела бы убедить отца. Но ведь он лезет в долги ради нового камзола или роскошной упряжи. Этот пустой мальчишка заложил свои земли, чтобы пустить пыль в глаза баронессе Молени подарками. Думаешь, почему родители сочли за благо отправить дочь в столицу? И только поняв, что там ему ничего не отломится, он начал ухаживать за тобой. Поверь, детка, он просто красивый слизняк. Ты всегда была умницей, Линель…
Линель покорно кивала головой и обещала-обещала-обещала… Взяться за ум и на всех балах отвергать дурного кавалера, обратить внимание на сына господина Каршера и позволить ему ухаживать, посмотреть внимательнее на вдового месье Анкерана: очень может быть, что как раз он и будет ее судьбой…
Через неделю она сбежала из дома и тайно обвенчалась с любовью всей своей жизни. Этот брак принес юной девушке множество открытий далеко не самого приятного свойства. Правда, разные неожиданности получил и молодой муж.
Конечно, родители вынуждены были смириться и даже выделить дочери некоторое приданое. И тут выяснилось, что брачный контракт, который, торжествуя в душе и почти не читая, подмахнул Анатоль Леруан, содержит весьма неприятные пункты. Для него неприятные.
Ему отошли и деньги, и приличный дом, и многое другое. Только вот ни заложить, ни продать дом и земли без согласия жены он не мог – это было прописано отдельным пунктом. А еще жена не несла ответственности за его долги. И вот это, как выяснилось впоследствии, оказалось самым ужасным.