Чтение онлайн

Эми возвратилась только через полтора часа, и когда в замочной скважине повернулся ключ, Ула испуганно оглянулась на дверь, боясь, что это пришел дядя.

Но служанка, быстро проскользнув в комнату, прикрыла за собой дверь и шепотом сказала:

— Внизу я всем сказала, что отправляюсь спать, и никто не обратил на меня внимания.

— Где его милость? — спросила Ула.

— Он у себя в кабинете, и мистер Ньюмен сказал, он был совершенно пьян уже к концу ужина.

Ула решила, что это и к лучшему, а Эми продолжала:

— Мистер Ньюмен говорит, леди Сара приставала к отцу, заставляя его избить вас, как он и обещал, но его милость ответил, что вы завтра утром к прибытию принца должны быть в приличном виде.

Больше Ула не желала ничего слышать.

— А теперь слушай, Эми. Ляг на кровать. Завтра тебя должны будут найти в таком виде.

Служанка выполнила все как было сказано и подняла голову, чтобы Ула смогла завязать ей рот салфеткой.

Сдвинув салфетку на шею, Ула сказала:

— Особых неудобств это не причинит, так как салфетку тебе надо будет поправить лишь тогда, когда ты поймешь, что тебя вот-вот обнаружат.

— Когда это случится, мисс?

— Постарайся, чтобы это произошло как можно позднее. Чем дольше все сбудут считать, что в комнате нахожусь я, а не ты, тем больше у меня шансов убежать подальше отсюда.

Судя по всему, Эми поняла это, и Ула показала ей, как связать себе ноги шелковым шнуром, которым были перевязаны тяжелые шторы.

— Это у тебя получится легко, — сказала она, — а теперь — самое сложное.

Девушка взяла с рукомойника тонкое льняное полотенце и перекрутила его так, что в нем получились две петли, в которые Эми смогла без труда просунуть руки. Затем, когда служанка развела запястья, узел затянулся, и сложилось впечатление, что она крепко связана и не может пошевелиться.

— Если ты сведешь руки вместе, — объяснила Ула, — ты легко сможешь освободиться, чтобы связать ноги и заткнуть себе рот.

Она говорила медленно, чтобы Эми все поняла.

— А после всего ты просунешь руки в полотенце и ляжешь на кровать. Все решат, что ты провела в таком положении всю ночь.

Ула не стала высказывать вслух свою мысль о том, что, когда бегство раскроется, все будут настолько озабочены ее исчезновением, что никто не обратит особого внимания на то, как связана горничная.

Ула заставила Эми повторить несколько раз то, что ей предстоит сделать, и наконец успокоилась. Тогда она сказала:

— А теперь я пойду, Эми, но я возьму ключ с собой, так что, когда твои крики услышат, придется взламывать дверь.

— Его милость говорил, что хочет взять ключ на ночь себе, — ответила служанка.

— Обнаружив, что ключа у него нет, — сказала Ула, — дядя решит, что ты легла спать, оставив его у себя. А если сказанное Ньюменом — правда и он за ужином выпил много кларета и портвейна, до утра он об этом и не вспомнит.

Уле уже давно было известно, что граф, если злится или чем-то встревожен, имеет привычку изрядно выпить.

Перед тем как истязать ее, он всегда выпивал несколько бокалов вина или бренди. Его гнев распалялся еще больше, и побои становились жестокими.

Еще до возвращения Эми Ула переоделась в бледно-голубое шерстяное платье. У него был наглухо застегивающийся воротник, отделанный простеньким кружевом.

Это платье сшила ей много лет назад ее мать, и теперь оно было Уле коротковато.

Но никакой другой одежды у нее не было. Оставалось только радоваться, что служанки, принесшие из ее спальни ночную рубашку, захватили и домашние туфли.

— Ну, я пошла, Эми, — сказала Ула горничной, не отрывавшей от нее испуганного взгляда. — Молись так, как не молилась никогда в жизни, чтобы мне сопутствовала удача. И от всего сердца благодарю тебя за то, что согласилась помочь мне.

С этими словами она поцеловала Эми. Затем, отворив дверь, вышла в коридор, повернула в замке ключ и поспешила к черной лестнице.

В этот час все служанки, которым приходилось вставать рано, уже должны были подняться на верхний этаж, где они спали в тесных комнатенках с низкими потолками.

Слуги-мужчины спали внизу, и Уле надо было быть очень осторожной, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза.

Но, когда Ула спустилась вниз, из комнаты для слуг не доносилось ни звука. Девушка не собиралась пользоваться черным входом, решив выйти через маленькую дверь прямо в сад.

Дверь эта была на ночь заперта на засов, и Ула, осторожно отворив ее, вышла на свежий воздух.

Солнце уже зашло, сгущались сумерки, и на небе зажигались первые звезды, а полумесяц молодой луны только начинал подниматься над деревьями.

Но и без лунного света Ула, хорошо знающая окрестности, без труда пересекла сад и вошла в парк.

Ей хотелось мчаться во весь дух, как можно скорее удаляясь от этого места, но, проявляя разумную осторожность, она не бежала, а двигалась медленно, стараясь держаться в тени густых зарослей, так как ее светлое платье было очень заметно.

Лишь достигнув парка, где ее уже нельзя было увидеть из окон дома, девушка быстро побежала по направлению к небольшой рощице, за которой начинались поля.

Она понимала, что ей необходимо как можно дальше удалиться от Чессингтон-холла, ибо как только ее исчезновение будет обнаружено, в погоню пустятся верховые.

Не следовало забывать, что граф, почуяв что-то неладное, может приказать разбудить Эми, чтобы получить ключи от Дубовой комнаты.

Как только Эми хватятся, у графа обязательно возникнут подозрения, и начнется погоня.

— Помоги мне, Господи… пожалуйста… помоги! — взывала Ула, торопясь через поля, пробираясь сквозь рощицы.