Чтение онлайн

Женя не шевелилась, кажется, даже не дышала. Ее настырность, когда-нибудь загонит ее в гроб. Если девушка решала до чего-либо докопаться, то, как со спасением чужих жизней — будет нестись так, словно у нее сломались тормоза и не слышать запрещающих сигналов, пока не приложиться хорошенько.

Зло, ругнувшись сквозь зубы, Люк присел рядом с ней, вытащил из ледяных пальцев пульт и отключил видение. Она вздрогнула, словно выходя из ступора. Испуганные глаза бессмысленно посмотрели в его хмурое лицо. Девушка выглядела жалко.

Люк поднялся, отходя и понимая, что окончательного разговора все-таки не удастся избежать. Отчего-то именно с Женей ставить точку казалось болезненно тяжело. Ему нравилось в глубине души питать надежду, что они имеют права поступить по-другому.

— Почему ты не сказал мне? — От ее жалобного взгляда, наверное, растаял бы айсберг.

Люк пожал плечами:

— Я говорил тебе, что не смогу жить в это мире.

— О, да это могло означать что угодно! Люк, господи… Я так сожалею о том, что тебе тогда наговорила. Вместо «спасибо», ты услышал от меня… — Она запнулась, кусая губу.

Он промолчал. Слова каким-то странным образом застревали в горле, в душе возникло страшное подозрение, что он совершает ошибку.

— Люк, ты слышишь? Я пытаюсь извиниться. Ведь я не знала…

Она с трудом, на негнущихся ногах, поднялась с дивана и сделала к нему один осторожный шаг, заглядывая в глаза с преданностью бездомной собаки.

— Ты много не знаешь, Женя. — Как ни странно говорить вышло легко. Он остановил ее одним легким жестом руки и покачал головой, запрещая приближаться.

На ее лице отразилась безысходность, а глаза стали большими, почти черными, заполненными слезами. Она кусала губы, не зная, как поступить дальше.

— Сейчас ты мне делаешь очень больно. — Прошептала она, обнимая себя руками, словно боялась развалиться на куски.

Люку показалось, что он, подлец, обижает ребенка. Внутри закипала злость.

— Я не затевал ссоры, Женя. Ты сама сделала свой выбор.

— А что мне оставалось? — Она всхлипнула, едва сдерживая поток слез. — Ты обвинил меня в ужасных вещах!

— Но ты ведь даже не попыталась переубедить меня. — Хмыкнул Люк, подняв одну бровь. — Я все понял, Женя. Честно. Мне не нужно повторять несколько раз. С этим мальчиком вы друг другу подходите: два желторотых школьника, полных подросткового максимализма. Отлично. Ты выбрала, я это уважаю.

— Я не выбрала! — Быстро затараторила она, протягивая к нему руки, словно пыталась остановить. — Все, что ты слышал, говорилось сгоряча!..

— Я не передумаю, Женя. — Мягко остановил он поток бессмысленных слов и пожал плечами.

Постояв мгновение, она буквально вырывалась из гостиной, как из клетки. По деревянной лестнице прогрохотали поспешные быстрые шаги, на втором этаже шарахнула дверь ее комнаты. Женя так и не соизволила спуститься вниз. Весь день Люк старательно не обращал внимания на укоризненные взгляды жены Бориса и острую ненависть, которую волнами источал Роман.

… Люку было мерзко даже представить, что его худенькую девочку могли трогать чужие мужские руки. Руки этого полубезумного опасного парня… Правда отдавала горечью — девушка с мужским именем Евгения не была особенной…

Он резко вскочил с кровати, все еще пребывая в темном глубоком сне. Сладкий цветочный запах позвал его тело за собой. Роман открыл глаза только, когда понял, что стоит уже в коридоре босой и в одних трусах, а по полу сильно тянет холодом. Диковато озираясь, он принюхался — до него донесся аромат жареного мяса, корицы Жениной энергии и сладковатой ванили агрессивного ловца Люкки. Смущенно помявшись на месте, Рома вернулся в темную комнату, озаренную светом уличного фонаря. Кровать тихо скрипнула под его весом.

Петр, похрапывающий на диване, даже не проснулся и только тихо фыркнул. Он почмокал губами и повернулся на другой бок.

Роман растер лицо горячими ладонями, и снова почувствовал тающий на языке необыкновенный вкус, от которого сердце сладко заныло. Руки тряслись, когда он натягивал на себя джинсы и свитер. Завязывая ботинки, он уже не мог думать о том, что, вероятно, выглядит странно со стороны. Запах манил, дурманил голову, от него во рту скапливалась слюна.

Вдыхая полной грудью, Рома тихо спустился на первый этаж. В доме царила темнота и тишина, лишь деликатно тикали часы да скрипели деревянные половицы. Кажется, из гостиной доносилось бормотание включенного видения. Роман настежь отворил входную дверь, и вместе с порывом ветра его окутало неземное облако. Третий мир звал, умаляя поторапливаться, и он сделал шаг вперед к нему.

— Рома? — Донесся издалека удивленный женский голос.

Он не собирался слышать ничего, не хотел чувствовать больше, чем дурманящий запах. Он побежал…

Я смотрела на Романа и не узнавала его. Лицо приятеля казалось совсем чужим, его рассекала гримаса вселенского отчаянья, невероятного и неподъемного для одного хрупкого человечка. Ветер трепал светлые волосы, раздувал свитер. Меня тут же заколотило от холода. Рома направлялся вон со двора, и, стоя на веранде, я позвала его:

— Рома?!

Парень не отозвался, он только повернул голову, окинув меня невидящим взглядом, и прибавил скорость, как будто убегая. Неожиданная догадка пронзила меня — конечно, именно с таким бессмысленным выражением на лице он гонялся в то утро за запахом третьего мира. Роман походил на наркомана, которого поманили очередной дозой.

Я нерешительно оглянулась на лестницу, ведущую на второй этаж. Куртка осталась в комнате, но времени забрать ее — не имелось, ведь Роман мог ускользнуть вместе со своим треклятым миром. Хорошо, что ночь выдалась ясная и звездная. Крупные, словно лампочки глазки, поблескивали на черном небе. В своем мире я не видела таких больших и ярких звезд, даже на юге. Луна огромным белым кругом висела над головой, отбрасывая неяркое свечение.

Набравшись духа, я шагнула в темноту за ворота, едва улавливая движение Романа. Он, пошатываясь, будто пьяный, торопился точно в лес. Иногда он останавливался и задирал голову, словно принюхиваясь. В такие моменты меня пронизывал мифический ужас, что сейчас парень подпрыгнет и обернется в страшное зубастое чудовище.

Он тенью скользил между деревьев, ни разу не запнувшись. В отличие от него, я уже несколько раз прилично падала, и разбила в кровь ладони о корягу, заваленную опавшей листвой. К счастью, сейчас в самой середине осени густые кроны почти опали, и голубоватый от лунного света воздух казался кристально чистым. Невысокая фигура Романа выделялась резкими контурами. Лес хрустел и шептался, только добавляя жути.