Чтение онлайн

— Что ж тут интересного? — Поручик строго посмотрел на нее. — Денщик осмеливается презирать семью офицера… Это тебе интересно, что ли?

— А что? Он же не слуга, которого мы нанимаем за свои деньги. Вы тоже, братец, когда получаете приказ от командира батальона или другого начальника, тоже, наверно, думаете в душе: «Чтоб тебя черт побрал, болван!»

— Никогда в жизни так не думал! Приказ есть приказ.

— Нет, думаете! — девушка весело рассмеялась. — Знаете, что нельзя, а думаете!

— Послушай, что я скажу, и хорошенько заруби себе на носу! Я понимаю, тебе здесь скучно. Но это не означает, что тебе позволено забывать о чести и достоинстве офицерской семьи. Никаких фамильярностей с денщиком, слышишь?

— Очень нужно! Просто я сказала, что такого денщика даже интересно иметь в услужении. «Слушаюсь, госпожа!», «Понял, барышня!» А сам небось злится в душе.

Денщик — тот же лакей, это Кадзи понял. И слова императорского эдикта: «Приказ командира да будет для вас моим приказом!» тоже понял. А вот то, что денщик обязан выполнять не только личные поручения офицера, но и полностью обслуживать членов его семьи, — это уже выходит даже за рамки высочайшего эдикта — нерушимой заповеди армейской жизни. Человеку, ставшему профессиональным военным и получающему за это жалованье от государства, должен прислуживать без какого-либо вознаграждения другой человек, которому то же государство силой навязывает только одно — воинскую повинность! Кадзи возмущался. Кто они такие, офицеры? В чем их доблесть? Дармоеды, паразитирующие за счет казны! Так думал он. И если Какуко сумела уловить его настроение, это говорило о том, что девушка неглупа.

Госпожа Кадокура называла его «денщик». Без злобы, просто с сознанием собственного превосходства. Привычное, казенное обращение. Странное дело, думал Кадзи, стоит женщине, проделав положенные формальности, заделаться офицерской женой, как она становится неизмеримо выше солдата и принимает это как должное. В свою очередь супруга господина поручика пикнуть не смеет перед женой командира батальона — и тоже воспринимает это как должное.

Сестра поручика была несколько иной. Но в том, что солдата нельзя считать за равного, они сходились,

Как-то раз, когда Кадзи колол дрова на заднем дворе, его окликнул соседский денщик.

— Слышь, мой рассказывал утром — не мне, конечно, — что на Филиппинах дела плохи, так что после Нового года нашу часть тоже, чего доброго, перебросят на фронт.

Кадзи попалось суковатое полено. Он замучился с ним. Наконец с маху расколол его надвое.

— Никуда нас не перебросят.

— Твой поручик сказал?

— Нет, это я сам так думаю.

— Чего-о? Ты-ы? — собеседник выглядел озадаченным.

Кадзи засмеялся.

— Моего мнения, выходит, и слушать не стоит?

— Я не в том смысле…

— Вот ты говоришь, перебросят на Филиппины… А как, спрашивается? Пешком или по железной дороге? Не доберешься, нет туда дороги. А на море полностью господствует противник, и все наши транспорты отправляются прямиком к Будде. На такую глупость, думаю, не пойдут. Это во-первых…

Собеседник с понимающим видом кивал.

— Пока переправят нас отсюда, с крайнего севера, из Маньчжурии, на Южный фронт, там, пожалуй, и бои закончатся. Это во-вторых.

— А в-третьих?

Колеблясь с ответом, Кадзи поставил еще одно полено и снова взмахнул топором.

— Я и так уж лишнего тебе наболтал… Тебе газеты удается читать?

— Иногда. Тайком от хозяйки, бывает, смотрю. А что?

— Читал на днях? Сталин будто сказал, что рассматривает Японию как агрессивное государство…

— Нет, не читал… А как это понимать?

— А так, что сейчас между СССР и Японией имеется договор о ненападении. Не называют агрессором, если отношения нормальные, правда?

Сосед снова понимающе закивал.

— А тогда, брат, не до Филиппин будет. Того и гляди, здесь каша заварится…

— Значит, надо так понимать, что и здесь у нас тоже бои начнутся?

— Я только говорю, что сейчас отсюда войска не снимут. Разве что на Тихоокеанском театре произойдет что-нибудь совсем невероятное… А вообще-то в любом случае дело — дрянь. Если на юге станет туго, так и на севере легче не будет. Как ни верти, все крышка!

— Ну, ты это… — сосед-денщик испуганно замотал головой. — А не выйдет ли приказа денщикам сопровождать офицерские семьи на родину? А там бы и демобилизоваться, а?

Кадзи расхохотался.

— Денщик! — позвали его с веранды. — Денщик, туфли подай!

Туфли, начищенные с утра, стояли на полке для обуви в прихожей.

«Рук у тебя нет, что ли!» — чуть не сорвалось у Кадзи.

Какуко, озорно прищурившись, внимательно следила за ним. Чувствуя на себе этот взгляд, Кадзи с размаху вогнал топор в полено и пошел в прихожую.

Она ждала его на пороге. Совсем рядом, на полке, красовались ее туфли. Кадзи взял их и аккуратно поставил перед ней, носками вперед.

— Зашнуруй! — приказала девушка.

Нагнувшись, Кадзи стал завязывать шнурки. У нее были стройные ноги, Кадзи почти касался их. Именно то, что они были красивые, стройные, злило Кадзи.

— Отвори! — Кивком головы девушка показала на дверь.

Он распахнул дверь. Девушка засмеялась.

— В первый раз, поди, приходится завязывать шнурки женщине?

Кадзи ответил, как всегда, ровным, бесстрастным тоном:

— Других приказаний не будет?

— Будут! — Голос девушки звучал все более вызывающе. — Я оставила чулки в ванной, постирай!

Кадзи посмотрел на нее.

— Армейские звания — шелуха, барышня! Скоро, очень скоро вдребезги разлетится весь этот порядок, при котором вы так удобно устроились наверху. Останутся просто люди, люди без погон! Что сохранится тогда от вас? Чем вы сможете похвалиться?

Девушка внезапно нахмурилась, глаза сердито блеснули. Она резко повернулась и вышла.

В этот день ему так и не удалось наколоть дров. Минут через пять позвала хозяйка.

Кадзи поспешил на кухню.

— Послушай, ты убирал здесь утром? — спросила она.

— Так точно.

— Здесь на полке лежали деньги, пять иен. Где они?

— Не знаю. Я денег не видел.

— Не видел? Странно! Я твердо помню, что положила их вот сюда. Утром, когда я расплачивалась с торговцем, не нашлось под рукой мелких денег, я пошла за мелочью в комнаты, а крупные положила сюда. Сейчас вспомнила — а их уже нет! Кроме тебя, тут никого не было!

— Может быть, барышня видела?

— Она не могла взять без спроса. — Кадзи прочел подозрение во взгляде женщины. — Просто руки опускаются… Всякий раз, как меняются денщики, обязательно что-нибудь пропадает…