Чтение онлайн

— Бегите!

Люди были захвачены врасплох. Не успели они вскочить, как в выемку спрыгнул Окадзаки. Чтобы товарищи могли убежать, Гао загородил ему дорогу. Первый резкий удар хлыста пришелся Гао по шее. Потом хлыст опустился еще и еще. Все произошло мгновенно, но все же на какое-то время Гао задержал Окадзаки — шестеро мужчин выскочили из выемки на рудный двор, где еще продолжалась работа.

Последний удар хлыста сбил Гао с ног. Гао еще сжимал в руке тот кусок руды, которым ему хотелось ударить Кадзи, и теперь, когда Окадзаки схватил его за ворот, он, обороняясь, ударил им японца по руке. Окадзаки на мгновение опешил, воспользовавшись его замешательством, Гао вскочил и, выбравшись из выемки, побежал за товарищами.

Окадзаки был вне себя. Поначалу он хотел лишь проучить ленивых рабочих, но теперь, когда он увидел на своей руке кровь, в нем заговорил зверь. Нет, теперь он расправится со своей жертвой иначе.

Резкий свисток разорвал тишину. Тревога! Семеро бежали по насыпи у всех на виду, они хотели затеряться среди товарищей, но те, желая быть подальше от беды, разбежались в разные стороны. А тут уже отовсюду спешили к Окадзаки его помощники. Семеро оказались как бы в мешке. Им оставался один путь — сбежать с противоположного склона и кружной дорогой уйти в боковую штольню. И они, как загнанные зайцы, ринулись туда. Пронзительные свистки Окадзаки привлекли внимание охранников, гревшихся на солнце у ограды, возле которой проходила дорога к штольне. Они заметили бегущих и, стреляя в воздух, бросились им наперерез. Выстрелы заставили семерых остановиться. Дело неожиданно принимало серьезный оборот.

— Стреляйте в них! — задыхаясь, кричал Окадзаки.

Раздались три выстрела. Пули просвистели неподалеку от преследуемых. Зайцы были в мешке.

Окадзаки бежал, тяжело дыша. О, сейчас он изобьет этих китайцев до полусмерти! Но внезапно он перешел на шаг. В его голове возник иной план. Если представить себе, что рудник не имел бы ограды, а беглецов не остановили бы выстрелы, они бежали бы и дальше. Значит, они пытались убежать! Значит, их поймали при попытке к бегству! Вот и утрется Кадзи с его отделом! Ведь они ни разу никого не могли поймать. И Окадзаки представил себе, как вытянется лицо Кадзи, когда он преподнесет ему свой «подарочек». А то слишком возомнил о себе мальчик. Пошел против него, Окадзаки, сколько раз ему ножку подставлял, да еще и награду такую же получил. Нет, это будет просто здорово: и Кадзи щелчок по носу получит и над Окидзимой будет можно посмеяться. Этот подручный Кадзи на банкете его здорово отделал. А слава какая о нем пойдет! Оказывается, скажут, этот Окадзаки умеет не только руду добывать. Он и в других делах мастак. Подумайте, побег предотвратил! И это еще не все. На руднике после этого никто ему перечить не посмеет, самые строгие его приказы будут выполняться неукоснительно. И жена будет держаться еще почтительней. «В горах, — скажет, — без тебя, папочка, никто не обойдется». И прибавит к ужину лишнюю бутылочку. Да и перед соседями похвастается: «Что там ни говори, а мой прямо-таки горный орел».

И Окадзаки приказал охранникам:

— Связать!

29

В кабинете директора стоял тот густой запах, какой бывает в ресторанах от многообразной еды и табачного дыма. От обильной пищи и возлияний лицо капитана Кавано, обычно сухое и жесткое, сейчас лоснилось.

— И в этом озере, — говорил он, предаваясь каким-то воспоминаниям, — плавал труп голой китаянки. Ну, наверно, солдатики с нею сперва побаловались, а потом бросили в озеро. А рыбы обрадовались, так и вьются вокруг. Рыба тоже, оказывается, тварь с понятием, знает, что пощипать…

Двое жандармов и директор расхохотались.

— На фронте, конечно, трудно, но ведь такого рода забавы и у вас, вероятно, случаются? — спросил директор. Его лицо расплылось в похотливой улыбке, ему рисовались самые сладострастные картины. Разве в этой глуши увидишь что-нибудь подобное!

— Случаются. Отними это у солдата, так у него и воевать пропадет охота, — ответил капитан. — Штатским, конечно, этого не понять. На войне солдат в обмен на свою жизнь, которую он каждый день готов отдать за империю, хочет одного — бабу. Это всегда было.

Трое опять рассмеялись. «А что, если я попаду на фронт? — подумал Кадзи. — Наверно, тоже, особенно перед боем, буду думать о Митико».

В это время в дверях показался возбужденный Окадзаки.

— Господин директор, сейчас задержал семь спецрабочих, пытавшихся совершить побег!

Заявление Окадзаки было настолько неожиданным, что Кадзи даже привстал.

— Ага! Наконец-то! — Ватараи от удовольствия стукнул саблей об пол. — Молодец!

— Сопротивлялись? — спросил капитан и кивнул на забинтованную руку Окадзаки.

— Это пустяки! — Окадзаки метнул взгляд на Кадзи: «Ну что? Теперь я твоих спецрабочих проглочу хоть вареными, хоть жареными», — казалось, говорил его взгляд.

— Откуда же они хотели бежать? Из забоя или с рудного двора? — спросил Кадзи, пристально глядя на Окадзаки.

— Со двора.

— Странно. Среди бела дня?

Белесые глазки Окадзаки забегали.

— А что странного? Хотя отсюда, конечно, не видно, что творится на рудном дворе.

— Да, но как это они решились бежать днем?

— А так! Не зря и в меня куском руды запустили. Знали, на что шли.

— И вы это расцениваете как побег?

— Там не я один был. Охрана их насилу поймала.

— Это было за оградой?

— Нет.

— Так какой же это побег?

Окадзаки замялся. Его взгляд на мгновение задержался на директоре.

— Хватит, господин Кадзи, держать сторону китайцев! — неожиданно громко сказал он. — И меня нечего допрашивать. Я их застал на месте преступления. В яме уже все сидели, готовились. Опоздай я на несколько минут, и тогда ищи ветра в поле.

— Что-то тут не так! — твердо заявил Кадзи. — Пойду проверю.

— А разве вы контролер? — Окадзаки придвинулся к Кадзи, как бы загораживая ему дорогу. Глаза его снова забегали по сторонам.

— Проверять нет нужды! — тяжело бросил Ватараи и, обращаясь к Окадзаки, спросил: — Где они сейчас?

— Мы их связали и доставили пока в караулку! — Окадзаки облегченно вздохнул — помощь пришла вовремя.

— Прошу ваших указаний, господин капитан! Что с ними будем делать? — обратился Ватараи к старшему по чину и вытянулся.

— Что делать? Вот что! — И капитан Кавано сделал рубящий взмах рукой.

— Так точно, чтоб другим неповадно было! Это самое верное.

Кавано перевел взгляд на директора.

— Этот унтер-офицер лучший у нас фехтовальщик… Ты, Ватараи, в Северном Китае скольких зарубил?

Ватараи осклабился во весь рот.

— Порядочно! Но точно не помню.

— К этому мужу только попади — и волос не оставит, — расхохотался капитан.

— Но позвольте, одну минуту…

Кадзи даже изменился в лице, услышав, какой оборот принимает дело. Из сообщения Окадзаки ему было ясно, что никакого побега не было. А то, что замышляют сейчас здесь, — это уже садизм…

— Какие же имеются основания считать это побегом?

Комнату потряс гневный окрик Ватараи:

— Хватит болтать!

Он расправил плечи и устрашающе посмотрел на Кадзи.

— Тут свидетель, а ты скулишь!

— Этому свидетелю трудно верить.

Окадзаки дернулся к Кадзи.

— Да, да, — повернулся к нему Кадзи. — Я не верю вам. Если все принимать на веру и казнить людей, не проверяя фактов, тогда, спрашивается, зачем мы здесь? Конечно, мы знаем, что они все хотят на волю, но этого еще недостаточно, чтобы объявить их беглецами и казнить.