Чтение онлайн

В эйфории Герт и я тогда вернулись в Швейнфурт. Я сменил машину и уже через пару часов был дома. Уже в пятницу, сразу после развода с моей первой женой, я поехал в Берлин. Днем раньше я несколько раз звонил Гассингу, чтобы организовать оплату для К. Но ничего не было сделано. Началась горячка. Кассирша уже ушла на уик-энд, заместитель шефа Фёллер, правда, еще сидел в бюро. Гассинг снова облегчил себе жизнь, поручив ему: – Позаботьтесь, чтобы деньги доставили. Я ведь не могу обо всем думать.

Фёллер начал звонить, потому что в его кассе все равно не набралось бы нужной для выплаты суммы. Но он пообещал мне, что как-то наскребет денег. Он собрал их у нескольких берлинских филиалов разных отделов БНД. В 18.00 мы должны были встретиться у двери дома номер 2 по Рингслебенштрассе.

Я пошел в свою квартиру. В 18.15, довольно расстроенный, я сидел у дома в моем джипе и ждал. Никто не пришел и денег не принес.

В доме было два телефона-автомата. Я попытался позвонить в филиал на Фёренвег. Но там царил режим абсолютного радиомолчания. На 19.30 у меня была назначена встреча с К. в "Европа-Центре". Учитывая "пробки" на дорогах в пятницу вечером, мне чтобы добраться туда понадобилось бы не меньше получаса. Если я уеду прямо сейчас, думал я, то вдруг через минуту появится Фёллер и не найдет меня. Потому я решил ждать. Даже если я опоздаю, К. в любом случае не уйдет сразу. Он ведь надеется заработать кругленькую сумму.

Получилось так, как бывает всегда. В 18.40 прибежал совершенно запыхавшийся Фёллер. – Норберт, дружище, поверишь ли ты, но я не нашел этот идиотский дом номер 2. Я въехал на Рингслебенштрассе с другого конца улицы. Тут она вдруг превратилась в улицу с односторонним движением. Можешь мне не верить, но я не нашел никого, кто мог бы подсказать мне этот дом номер два.

Он передал мне коричневый конверт: 40000 марок, все полностью. Я подписал квитанцию на сумму. Потом я рассказал ему о месте передачи денег. Раздельно мы двинулись в направлении Курфюрстендамм.

За пять минут до назначенного времени я стоял у больших водяных часов в "Европа-Центре". К. пришел со своей женой. Поздоровавшись, мы вдвоем двинулись в ресторан быстрого питания. Он был со стороны Зоопарка. Вся его выходящая на улицу стенка была стеклянной, потому все внутри было видно. Я уселся рядом с окном, спиной к "Европа-Центру". К. сидел напротив меня, тоже рядом со стеклянной стеной.

Мы перебросились парой фраз и как раз разговорились, когда я увидел Фёллера, осматривавшего витрины на другой стороне пассажа. Как только Фёллер стал так, что К. никак не мог его увидеть, а сам он видел все, я наиграно торжественным тоном заявил: – Итак, а теперь мы переходим к официальной части нашего вечера! Я выложил на стол конверт, отрывной блокнот с квитанциями и шариковую ручку.

Он взял конверт и спрятал его в своем черном кожаном "дипломате". Потом я заполнил квитанцию, а К. ее подписал. Когда я убрал назад свои канцелярские принадлежности, Фёллер снаружи кивнул мне и ушел. Мы договорились с К. продолжать поддерживать наши деловые отношения. Потом мы оба вышли из ресторана.

Когда час спустя я в Цизаре ел свою сосиску, вся прошедшая неделя показалась мне совершенно невероятной.

"Мюнхгаузен"

В начале 1992 года мы с Фредди приступили к совместной работе в 12 YA. Я и сегодня во всех подробностях могу вспомнить нашу первую поездку. Она началась довольно рано, в прекрасную погоду. Настроение у нас было превосходным. Мы собирались отправиться на север, точнее, по федеральному автобану № 96 в направлении к Ораниенбургу. Чтобы не застрять в берлинских "пробках" мы рано сели за руль. Фредди вел джип, а я ехал в "семерке" БМВ. Фредди достал две маленькие рации "уоки-токи", и мы могли все время поддерживать двустороннюю связь.

Когда мы остановились рядом друг с другом на большом перекрестке у аэропорта Темпельхоф, он кивнул мне с таким выражением лица, которое могло означать только одно: "Черт побери, ты хорошо живешь за государственные средства". Я спросил его по рации: – Почему именно эта государственная тачка? – Герт достал, по специальной цене. Сказал, что машину нужно отдать в Ганновере в понедельник ровно в двенадцать часов дня. Не раньше и не позже. Он объяснил, что ничего поменьше достать не удалось. Но послезавтра она будет в самый раз, с букетом на капоте.

При этом Фредди пальцем оттянул веко книзу. Хитрецы, подумал я. Сегодня четверг, в субботу у меня свадьба. А Герт очевидно хотел оказать мне услугу. Он мог принимать такие решения, потому что как раз замещал шефа. Кроме того, это все равно были его последние недели на службе. И еще один аргумент: у нас на сегодня был запланирован контакт с потенциальным источником из Западной группы российских войск. И на него мы должны были произвести хорошее впечатление.

Наша первая остановка должна была состояться в Лёвенберге, где мы в маленьком придорожном кафе у автобана договорились о встрече с "Певцом". После операции "Общество любителей пения" – получения российского прибора опознавания "свой-чужой" С55 – Райнер К. проходил у нас под псевдонимом "Певец" ("Sanger"). Он обещал достать список русских, знающих немецкий язык, на который мы хотели бы взглянуть. "Певец" жил совсем рядом от Лёвенберга, в маленькой деревушке. Он собирался прийти в восемь часов утра. Это значило, что у нас хватило бы времени оставить наши машины на стоянке вне его поля зрения и осмотреться. Теперь мы с муками пробирались по Ораниенбургу, где улицы были в совершенной разрухе и как раз ремонтировались. Повсюду вокруг нас на дорогах царил хаос. Но мы уже знали некоторые хитрые объездные пути. Один из них проходил совсем рядом с концлагерем Заксенхаузен.

Проезжая это зловещее место, я задумался. Как все это оказалось возможным? Что за отношение к послушанию и покорности было тогда у немцев? И как они относятся к этим понятиям сегодня? Мы проезжали по серым, грязным жилым кварталам. Они в ГДР, думал я, тоже вели себя в чем-то похоже. Они очень аккуратно пожертвовали идеалами социализма в пользу ложно понятой верности государству. Может быть, немцев объединяет их тяга к какой-то разрушительной лояльности и верности государству.

Но это не по мне, думал я. Я здесь ради дела, не ради пары каких-то витавших в облаках начальников из Мюнхена. Кому, собственно, я обязан быть лояльным? Какому-то учреждению? Какому-то лицу? Каким-то властям? Все, думавшие так, совершают ту же основополагающую ошибку, что и сторонники нацистов или лицемерные тихони в ГДР, боявшиеся даже в душе высказывать критику. За время долгих командировок у меня всегда было время поразмыслить над такими вопросами. Как раз в тех местах, где я сталкивался с частью немецкой истории, такие мысли были сильнее всего. Так случилось и во время этой поездки через Ораниенбург.

Вблизи кафе, где мы договорились встретиться, мы оставили наши машины в близлежащем переулке и пошли пешком. Фредди шел мне навстречу, что-то насвистывая. Наше настроение было великолепным. Мы с любопытством ждали, что же нам расскажет "Певец". Когда мы вошли в кафе, то оказались там единственными посетителями. Мы обрадовались завтраку, потому что этим утром еще ничего не ели.

Через полчаса я предложил Фредди выйти посмотреть, действительно ли наш друг пришел на встречу один. – Хорошая идея, – ответил Фредди, – пойду-ка я немного прогуляюсь. Когда мне вернуться сюда? – Подожди еще пятнадцать минут, после того, как "Певец" придет. Потом заходи, и я тебя ему представлю. Если случится что-то необычное, поезжай на машине в направлении озера Гранзее. Я увижу тебя отсюда, а потом последую за тобой. Место встречи где-нибудь на 96-м.

Он вышел, а я остался ждать нашего собеседника. Я испытывал некоторую тревогу, потому что мы не могли знать, не связала ли уже российская сторона пропажу прибора опознавания с личностью "Певца". В таком случае вполне могло оказаться, что за ним установили наблюдение. Потому требовалась осторожность. Специальную вечернюю встречу, которую организовал бы на нашем месте любой агентурист из Пуллаха, мы не могли себе позволить из-за нехватки времени. Встреча должна была пройти как бы по пути. Потому нужно было быть вдвойне внимательным. Во всяком случае, в этот день мы хотели еще завербовать одного высокопоставленного русского из ЗГВ.

Рассказы "Певца"

"Певец" пришел вовремя и весело приветствовал меня. Как всегда, он в своей обычной манере начал с многословного трепа. Его история звучала как небылица, но, возможно, она была и правдивой: – Однажды в мою дверь позвонили. Русский генерал, военный прокурор и еще четверо стояли у дверей. Наверное, из КГБ. Они спросили меня, не знаю ли я что-то о С55. Потом они зашли вовнутрь, и целый час обыскивали мой дом. Мне нечего было скрывать, потому я не сопротивлялся. Потом они ушли.