Услышь меня
Шрифт:
– Да пошел ты! Ты и твоя дочь! Я уже ее ненавижу! Она живет и радуется жизни, а мой малыш мертв! Да чтобы ты, твоя дочь вместе с твоей бывшей женушкой, да чтобы вы все сдохли!
Все, допекла! Со всей дури схватил ее за затылок и пару раз хорошенько приложил ее головой об дверь шкафа. Она рухнула на пол как безжизненная кукла, опустившись на корточки, схватил ее за руки и со всей силы швырнул ее об стену. Медленной струйкой по ее лицу начала сочиться темно-алая кровь. Наблюдая за тем, как она спокойно сползает по стене, на моем лице не дрогнул ни один мускул. Подойдя к ней, схватил своими холодными пальцами ее за подбородок, сжимая самой сильной своей хваткой, таким образом заставляя смотреть ее в мои глаза.
??????????????????????????
– Сейчас я уеду, закрою тебя чтобы не сбежала. Встала, привела себя в порядок и иди готовься к приезду Лизы. Поняла меня? Не слышу?!
Она лишь слегка кивнула сквозь слезы, которые уже струились по её щекам. Пока Алена сидела обливаясь слезами, я быстро переоделся, запер её в квартире и спустившись к своей машине, направился в школу, где училась мелкая. Остановившись возле учебного заведения, я внимательно попытался найти Лизу. Когда заметил свою дочь, беседующую с подружками и выходящую из здания, не медля, скрипя зубами направился к ней.
– Ну здравствуй, дочь.
Лиза, заметив меня, была сильно удивлена, попрощалась с подружками и нахмурив брови, начала настойчиво разглядывать меня детским взглядом. Че тут сказать… Она действительно похожа на меня. Даже слишком.
– Здравствуйте... Насколько я помню, у меня никогда не было отца, так что, называйте меня по имени, я никакая вам не дочь.
Обратилась ко мне на «вы», гордо вздёргивая подбородок. А вот этот ебучий характер ей достался от матери. Ничего, перевоспитаем…
– Ну зачем же так официально, я же все-таки твой отец, даже если и не участвовал в твоей жизни.
Ухмыляюсь, а самому противно от сказанного.
– Что вы здесь делаете? Я звоню маме…
Лиза взяла в руки телефон и стала набирать Веронику, но мне повезло, она так и не смогла дозвониться до матери, видимо батарея села.
– Блин! Не выключайся же только! Нет!
– Не нервничай так. Твоя мама попросила меня заехать за тобой, нам всем предстоит очень серьезный разговор, она сейчас очень занята, но я здесь только с ее же разрешения.
Девочка спрятала телефон и грозно свела густые брови к переносице, словно ей очень слабо верилось в мои слова. Правильно… Проницательный ребенок.
– Ты мне не веришь? Поверь, я уважаю все решения твоей мамы, и я бы не посмел подойди к тебе, если бы Вероника мне запретила.
В умении красиво врать мне не было равных.
– Значит, на разговор? О чем пойдет речь?
– Давай поедем в ресторан, дождемся маму и все вместе обсудим, что нам делать дальше?
– Хорошо.
Неожиданно для меня, дочь быстро согласилась. Я как заботливый папаша помог Лизе сесть в машину на заднее сидение, закрыл её дверь и осторожно осмотрелся по сторонам, лишнего внимания мне не нужно. Обойдя машину, сел за руль. Но поехал я отнюдь не в ресторан.
– Пойдем, зайдем ко мне, заберём документы для твоей мамы и поедем.
Припарковался у подъезда многоквартирного дома, указывая Лизе пальцем на свой этаж квартиры.
– Я могу подождать здесь.
Боится. Вжалась как испуганный зверек в кожаное сидение. Прижала к груди свой школьный рюкзачок и дрожит в страхе.
– Не бойся, сходишь со мной, познакомишься с моей женой, она тебе понравится, а потом сразу поедем.
– Ладно…
Зайдя в квартиру, я мгновенно закипел от гнева, как раскалённая печь. Вокруг царила полнейшая тишина… Такое безмолвие и пустота. Паскудина! Как только выйти смогла?! Сбежала таарина! Во мне, как в самом лютом демоне, вспыхнула неукротимая ярость. Сжимая кулаки до побелевших костяшек, я уже готов был ударить кулаком по стене, но в этот момент меня вырвала из этого разъярённого состояния Лиза.
– Где твоя жена?
– На втором этаже, в спальне, ей не здоровилось с утра, давай поднимемся, поздороваемся...
Поднявшись на второй этаж, я подождал пока Лиза зайдёт в комнату первая, и как только она оказалась в просторной ловушке, я без зазрения совести закрыл ее на ключ.
– Эй! Выпусти меня! Выпусти!
Слышу негодование и крики девочки, но мне похер, я её не в какой-то сырой подвал посадил, проорется, силы иссякнут, успокоится.
– Береги силы, не ори… Хотя… Можешь срывать глотку, везде шумоизоляция. Теперь ты будешь жить здесь, привыкай. И научись быть послушной, чтобы у тебя была возможность выйти за пределы этой комнаты.
От лица Вероники.
После неудачной попытки заявить о похищении, поняла для себя, что на этом отделении свет клином не сошелся, поэтому, отправилась в другое. Но и там я слышала все тоже самое. Если девочка со своим собственным отцом, это не может считаться как похищение. Если дочь с отцом, значит ей совершенно ничего не угрожает. Звучала эта дежурная фраза от всех следователей, никто не хотел ничего делать, а тем более, все шли в отказ когда узнавали от меня кто отец ребёнка, только стоило произнести фамилию Стоцкий, так меня сразу же тактично посылали. Я не знала и не понимала, что мне сейчас делать, села в свою машину и отправилась домой.
– Ну что, где она? Она у него, да? Этот урод её забрал из школы?!
В коридоре меня встретил обеспокоенный Ден.
– Да, она у него…
Прислонившись к стене, обессиленно скатилась по ней вниз. Сижу на полу и смотрю в одну точку. Ужасное состояние немощности. Вроде бы имеешь какую-то власть, хоть и небольшую, но сделать ничего не можешь законным путем.
– Твою мать! Ника, почему ты ее не забрала?!
– Он меня к ней даже не пустил. Запер ее на втором этаже скорее всего, у него шумоизоляция, я уверена что она даже не слышала что происходило внизу, да и я ее не слышала совсем...
Ден резко схватился руками за волосы на затылке, нервно их взъерошивая.
– Он не имеет на нее никакого права. Столько лет он про нее не вспоминал, а сейчас захотел поиграть в любящего папочку? Ты была в полиции?
– Была, конечно была Ден...
– Я так понимаю, раз он родной отец, то делать они ничего не собираются?
И тут я дала волю эмоциям, увидев мое жуткое состояние, обеспокоенный брат быстрым и резким движением оказывается возле меня, прижимая в свои крепкие и такие родные объятия. Я же, ухватившись своими тонкими и дрожащими от страха пальцами за его плечи, в порыве отчаяния стала ими медленно сдавливать кожаную куртку Дена, сейчас, мое сердце разрывалось на маленькие, мелкие кусочки от раздирающейся боли внутри. Подняла на Дена свои глаза, которые уже были заплаканными и опухшими, с мокрыми ресницами, на которых дрожали капли слёз.
– Ден, я так устала...
– Я знаю Ник, знаю, прости меня...
Сейчас моя боль душила меня изнутри, мне было так обидно на душе, мой ребенок в чужой квартире, там, с абсолютно по сути чужим человеком, как она? Что она делает? Все эти годы, он о ней совершено не вспоминал, а тут решил из себя строить примерного папочку. Тонула в страшных мыслях, но из этих дурных раздумий меня вырвал звонок мобильного телефона.
– «Слушаю...»
– «Добрый день. Вы, Вероника Ольшанская?»