Чтение онлайн

– О да. Альбина не могла мне простить ни любовь отца, ни то, что он оставил большую часть наследства мне, как и полное управление семейным бизнесом. Она всегда была мотовкой, отец это знал.

– Она умерла три года назад, если не ошибаюсь?

– Да. Пасынок на похороны не приехал, был за границей, вне зоны досягаемости. Я не страдал особой братской любовью, но её смерть меня взволновала. Странная она какая-то, Стах. Альбина была совершенно здорова, на ней пахать можно было. А как это твои парни не докопались до нашего родства с Германом?

– Просто не было нужды залезать так глубоко. Мы ошиблись. Похоже, у него в шкафчике есть интересные скелетики.

– И что вы раскопали? Поделишься?

– Да ничего особо секретного. Он действительно долгое время путешествовал, а до этого учился в Англии. Три года назад основал компанию, которую возглавил друг детства Глеб Горянский. У него в активах популярный журнал «Пилигрим», собственное издательство, плюс доходный бизнес в родном городе опять же совместно с Горянским. Что самое странное… Помнишь Артура Шерстобитова? Битка? У вас с ним ещё были постоянные конфликты.

– Помню. Он был одноклассником и лучшим дружком Альбины. Пакостил мне по просьбе сестры, или, скорее всего, просто из любви делать людям гадости.

– Он весьма загадочно погиб, если ты помнишь. Но! Где-то за месяц до этого события Биток подарил Герману издательство, которое сейчас ему принадлежит. Они были близко знакомы, быть может, дружили? — задал вопрос Стах. — Дело в том, что данных о том, что между этими двумя людьми были хоть какие-то отношения, нет. Словно они никогда не были знакомы. Согласись, Алекс, дарить даже терпящее убытки издательство, случайно попавшее в руки Битка, совершенно постороннему парню было не в характере Артура. Герман Рейне всего лишь пасынок его подруги и бывшей одноклассницы. С чего такая щедрость?

– Я часто видел Артура на светских мероприятиях, но всегда с женщинами. Единственный известный мне раз, когда они пересеклись с Германом, была именно свадьба. Быть может, они встречались, когда Артур изволил выезжать за границу или когда Герман возвращался домой на каникулы? — озадаченно повёл плечами Алекс. Для него было странно даже представить таких совершенно разных людей вместе.

– Это единственный факт, слегка настороживший меня, но как бизнесмен, да и человек тоже, Герман Рейне имеет безупречную и положительную репутацию. Я думаю, что Лене будет интересно поработать с ним.

– А если она выберет в качестве мужа его, а не Горянского? — спросил Алекс, признаваясь в душе, что такой вариант развития событий лично ему совершенно не нравился. Новость о том, что Герман би вселила надежду на то, что его мечты имеют шанс на жизнь.

– Не её тип, хотя парень слишком притягательный. Хочешь рискнуть? — бросил лукавый взгляд на него Стах.

– У меня стойкое чувство, что если в этот раз я упущу его, то пожалею. Он действительно, как огонь. Хочется погреться рядом.

– Не боишься сгореть?

– Нет, - улыбнулся Алекс.

– Тогда удачи, дружище. По себе знаю — охота дело трудное, но если улыбнётся удача…

Герман тихо вошёл в собственное жилище, закрыл дверь, прислонился спиной к прохладному дереву и прислушался. Тишина огромной квартиры успокаивала натянутые нервы. Он покачал головой и тихими крадущимися шагами двинулся в гостиную, где в баре имелось несколько бутылок того, что способно ослабить напряжение. Он сбросил лёгкий пиджак, плеснул в бокал немного алкоголя и сел на диван, утопая в мягких подушках. Сбросил туфли, носки и с радостью почувствовал прохладу пола.

Как же он испугался, когда перед глазами возник тот человек. Его личный призрак из прошлого. Герман предполагал, что испытывать страх больше не способен, но, как оказалось, всё далеко не так. Страх и паника на несколько секунд просто оглушили его, в мгновение ока, опутав и сжав своими мерзкими тонкими лапками. Было дикое чувство, будто он вновь стоит перед дулом пистолета со взведённым курком. И только нерешительные слова Алекса, неуверенно всматривающегося в его лицо, привело в чувство, дав возможность хоть ненадолго взять себя в руки. Герман смог даже улыбнуться, сказать несколько слов и почти спокойно уйти. А ведь он совершенно забыл, что Алекс Гриневский жил именно в Питере. Судя по всему, мужчина не сразу узнал его, прошедшие годы всё-таки немного изменили черты лица, и это было к лучшему. Жаль, что Герман не мог себе позволить уехать из страны в ближайшие месяцы. Почему-то он был уверен, что как только Алекс узнает адрес, сразу же появится на его пороге. Будет задавать вопросы по поводу Альбины. Это не страшно. У Германа идеальное алиби. Страшно другое… На их с Гриневским счету была ещё пара встреч, мимолётных, но могущих привести к катастрофе, если Алекс сможет их вспомнить. Да, Герман возмужал, черты лица стали немного жестче, исчезла юношеская нежность, да и… Тогда Герман и сам узнавал себя с огромным трудом, всматриваясь в зеркало. Главное, был даже не факт самих встреч, а то, с кем был тогда Герман. У него бешено начинало стучать сердце, и паника подкатывала к горлу, не давая свободно дышать, когда он только представлял, что Алекс может вспомнить. Это будет катастрофа.

После стольких тяжёлых шагов, сделанных для того, чтобы отойти от края пропасти, с которого его едва не столкнул Артур, Герман вновь стоял там же, чувствуя чёрную пустоту под ногами. И сможет ли он удержаться на этот раз? Кто знает…

Пять лет назад.

Сознание Германа выплывало из вязкого ничто с большим трудом. Ему категорически не хотелось возвращаться в реальность. Он не знал почему, только понимал — там слишком много боли. Герман не любил боль. Но как ни оттягивай момент, но рано или поздно придётся проснуться. Он разлепил свинцовые веки, повёл глазами, пытаясь осмотреться. Вокруг был полумрак. Герман сразу же понял, что он не в своей спальне. Он вообще неизвестно где. Помещение без единого окна, стены оббиты матрасами почти до самого потолка. Герман опустил взгляд. Весь пол был устлан матрасами. «Как в психушке», - подумал он и попытался подняться. С губ сорвался крик и болезненный стон. Тело прошила резкая ноющая боль. Болело всё: от макушки до кончиков пальцев на ногах. В висках застучало, сердце начало бешеной белкой биться в груди. Эпицентром дикой боли была его задница. Герман не был наивным мальчиком. Он понял, что с ним произошло без всяких домыслов и объяснений. Он запустил свою слабую руку в просторные штаны и дотронулся до пульсирующего, припухшего отверстия. Боль снова прострелила тело. Сомнений не осталось. Его изнасиловали! И довольно жестоко. Тот, кто это сделал, не церемонился со своей жертвой. Герман закрыл глаза и стиснул зубы. Во рту появился противный привкус. Заметив в стене что-то похожее на дверь, он с трудом поднялся сначала на колени, потом на трясущиеся ноги. Он был слаб, как цыплёнок. Шатаясь, Герман побрёл к выбранной цели. На стук открыли сразу. Огромный, бритый почти налысо детина с интеллектом неандертальца на морде, уставился на него с брезгливостью. Его мощные челюсти ритмично жевали резинку.

– Чего надо?

– В ванную, - выдавил из себя Герман.

– Хм. Пошли болезный, - охранник кивнул на соседнюю дверь.

Герман едва успел доковылять до толчка, когда его вырвало. Во рту был какой-то странный привкус лекарства и желчи. Он вспомнил, что почти не ел накануне днём. Только когда именно было это накануне? Вчера? Позавчера? Последнее, что он помнил подробно — это поминки отца. Прошло сорок дней со дня аварии. Он собирался уехать на несколько дней в столицу, уладить некоторые, не такие уж важные и спешные дела. Просто хотелось побыть одному, Герман не хотел видеть даже Ингу, но Альбина увязалась с ним, попросив поехать с ней к другу. Кажется, его звали Артур. Необходимо было забрать у него какие-то бумаги. Это было что-то важное, и Герман согласился. Они приехали, выпили чай и… Дальнейшие события поглотил туман. Где-то на краешке памяти мелькали какие-то смутные тени, чей-то издевательский смех и боль. Много боли. Интересно, где Альбина? Кажется, они собирались уезжать вместе…

Герман встал на ноги и, заметив на стене зеркало, подошёл ближе. Тёмные тени под глазами залегли ещё тогда, когда он узнал, что единственный родной на этом свете человек погиб. Но сейчас они были ещё глубже. Даже собственные глаза на бледном лице были каким-то чужими и совершенно пустыми. Герман включил воду, поднёс руку к холодной струе и вдруг заметил багровую полосу на запястье. Посмотрел на вторую руку и увидел аналогичную картину. Следы от верёвки, а может быть и от наручников. Щиколотки зудели и, приподняв штанину свободных спортивных брюк, чужих, кстати, Герман заметил и там следы связывания. Бросив более внимательный взгляд в зеркало, он заметил на шее и груди яркие следы засосов. Вновь накатила тошнота, и Герман метнулся к унитазу. Рвать было уже нечем, но спазмы шли одна за другой, заставляя внутренности скручиваться в комок. Поглощённый опустошением своего желудка, он не услышал торопливых шагов. Резкий укол в руку и знакомый голос заставили Германа взвиться юлой.

– Это от тошноты, моя прелесть. Теперь будет легче, - его поймал в объятия Артур. По спине пробежал холод, и Герман рванулся изо всех сил. Но чужие руки держали крепко, а сил было мало. Артур ударил его по лицу и довольно улыбнулся: - Трепыхайся! Я люблю ломать строптивых мальчиков.

«Пускай это был лишь страшный сон, пожалуйста», - попросил Герман непонятно кого и осторожно открыл глаза. Он вновь пришёл в себя в той же самой странной комнате. Один. К счастью, с ним ни Артура, ни кого бы то ни было другого, не было рядом. Вернувшаяся вместе с сознанием боль, подсказала, откровенно и категорично, что произошедшее с ним не кошмарный сон, от которого можно избавиться, открыв глаза. Прямо под рукой было что-то прохладное. Небольшая бутылка с минеральной водой. Герман осторожно приподнялся на локтях, отвинтил пробку и жадно напился. Заботливый какой у него насильник. Водички не пожалел. Он откинулся на спину и закрыл глаза. Единственными чувствами, которые можно было вычленить в океане других, были гнев и омерзение. И оба они были направлены на Артура. Этот человек ему никогда не нравился. Их редкие встречи всегда раздражали. Артур приезжал к ним в гости всегда с новой пассией, но при этом Герман часто ловил на себе его липкие взгляды и поэтому изо всех сил стремился избегать его общества. Этот человек, внешне вполне респектабельный и в меру привлекательный, всегда напоминал ему паука.