Чтение онлайн

Несмотря на все, Хэлен все-таки успела вовремя. Она почти бежала вниз по улице, когда древний отцовский «форд» обогнал ее и остановился перед домом. Девушка проглотила комок в горле, в который раз сознавая, как сильно она любит отца. Она тут же объяснила этот внезапный прилив нежности и охватившее ее чувство одиночества не утихнувшей до сих пор жалостью к себе после перенесенных вчерашней ночью унижений и физических травм. Обычно плаксивое настроение или излишняя сентиментальность не были свойственны Хэлен, но ей всегда становилось грустно при мысли, что ее отец заслуживает гораздо большего, чем он получил от жизни.

Жила когда-то дружная и счастливая семья — папа, мама, Элизабет и она, Хэлен. Да еще собака Руфус. Все они теснились в крохотном коттедже, очень любили свой дом и совсем не мечтали о лучшем, потому что все они были вместе, а все другое не имело большого значения. Но четырнадцать лет назад умерла мама, и радость покинула дом. Девушка тогда почувствовала себя словно бы преданной. Ей казалось, что мир разваливается на части, но отец сумел смягчить остроту горя. Он простился с надеждами на научную карьеру и руководящую должность и читал лекции через день, чтобы больше времени проводить с дочерьми. Два года назад он совсем оставил работу. Это означало, что доходы семьи сократились, и отцу приходилось во многом отказывать себе. Он сильно любил свою жену и так и не смирился с ее безвременной смертью. И хотя он всегда старался спрятать свою боль поглубже и сделать их домашний очаг насколько возможно счастливым, Хэлен часто подмечала в его глазах тоску, которую время было бессильно исцелить.

Когда умерла мама, Элизабет едва исполнилось восемь, и Хэлен решилась занять место матери в ее жизни. Слишком рано для своих лет она стала по-взрослому ответственной, стараясь наравне с отцом наладить жизнь семьи заново.

Девушка решительно улыбнулась и, подойдя сзади, крепко обняла отца, который вытаскивал из багажника сумки с детскими вещами. Крупный и рослый, он уже начинал сутулиться, а его волосы, поседевшие в несколько месяцев после смерти жены, заметно поредели. Подавив острый приступ жалости, Хэлен улыбнулась еще шире и веселее.

— Ты выглядишь таким нарядным, папочка! — отец и в самом деле выглядел хорошо в безукоризненно чистой и тщательно отглаженной одежде, а старый воинский значок эффектно блестел на темной спортивной куртке. — Извини, что тебе пришлось везти детей сюда.

— Глупости. — Он аккуратно поставил последний саквояж на тротуар, обернулся и с улыбкой заглянул ей в лицо добрыми голубыми глазами. — У тебя же была деловая встреча. Твоя работа важнее, чем моя поездка в Бирмингем.

Хэлен очень хотелось сказать ему, что это не так. Но она промолчала — все равно отец не согласится с ней. После смерти жены на первом месте для него всегда стояли дочери, их счастье и спокойствие стали его первой заботой. Именно поэтому два года назад, вскоре после рождения близнецов, он раньше времени ушел на пенсию, чтобы помогать младшей дочери, так как Элизабет в то время как раз заканчивала университет. Если бы он сумел утешиться после смерти жены, то, наверное, через какое-то время женился бы снова, сосредоточился на работе и передал в чужие руки заботу о дочерях, а потом и о двух маленьких внуках... Сейчас же было не время предаваться воспоминаниям. Отцу предстоял неблизкий путь.

Хэлен открыла заднюю дверцу автомобиля, но Билл Килгерран предостерегающе произнес:

— Осторожнее. Они оба спят.

Но малыши уже начинали просыпаться, разнеженно потягиваясь, как всегда после сна. Два одинаковых, пухленьких беленьких боровичка. Их длинные реснички вздрагивали на раскрасневшихся щечках. Сейчас спокойные и безмятежные, как два ангелочка, но это только на миг!

Хэлен и отец отстегнули детей от сиденья, и, перед тем как маленькие нежные ручки обвились вокруг ее шеи, убедилась, что взяла Робина: на радужной оболочке одного из его круглых голубых глаз темнело коричневое пятнышко, а у Рики такого пятна не было. Предусмотрительная природа-мать позаботилась об этом знаке, чтобы детей хоть как-то можно было различить.

Малыш потерся щечкой о ее щеку, и Хэлен, поддавшись материнскому чувству, нежно прижала его к себе, подхватила свободной рукой один из саквояжей и, осторожно балансируя, поднялась по ступенькам в дом.

Узкий длинный холл был весь заставлен вещами — чемоданами, коробками, а в углу стоял небольшой переносной телевизор. Сьюзен! Ну конечно же! У Хэлен на переносице появилась легкая морщинка, грозившая превратиться в мрачную гримасу. Она поставила Робина на ножки, взяла из рук отца Рики, на миг прижала его к себе и опустила на пол рядом с братом, потом вышла вместе с отцом на крыльцо, собрала оставшиеся на тротуаре сумки и сказала:

— Лучше тебе не задерживаться долго в городе. Если станешь потом нагонять потерянное время на автостраде, наша старая таратайка может не выдержать и рассыплется на части.

Вот и опять она принялась за свое, тут же подумала Хэлен, укоризненно качая про себя головой. Четырнадцать лет она старалась быть маленькой мамой, хлопотала, принимала взятые на себя обязанности чересчур близко к сердцу, но так и не смогла предотвратить то, что случилось с Элизабет...

— Не клевещи на старушку, она услышит, обидится и откажется сдвинуться с места! — Билл Килгерран с шутливой строгостью погрозил дочери пальцем и тут же добавил с улыбкой: — Если мальчики слишком расшалятся, выведи их на прогулку, да погуляйте подольше — это действует на них успокаивающе. А завтра днем я за ними вернусь.

Слова отца дали Хэлен новый повод для волнения. Каждый год на выходные, в которые проводится встреча ветеранов, отец останавливался в доме старого друга, с которым познакомился еще во время службы в армии. Джек Фостер и его жена Элен жили в пригороде Бирмингема. Они все вместе отправлялись на торжественный обед с танцами, а в воскресенье отдыхали, посвящая день воспоминаниям за кружкой пива в местной пивной, угощались традиционным жареным ростбифом, который отменно умела готовить Элен. Но на этот раз отцу не придется отдыхать в воскресенье, подумала девушка, махнув рукой ему вслед, пока «форд» не скрылся за углом. Но что поделаешь — они оба решили, что Элизабет необходим хотя бы краткий отдых...

Внезапно осознав, что в холле за ее спиной царит подозрительная тишина, Хэлен быстро, насколько позволяли раненые ноги, взбежала вверх по ступенькам. Так и есть — можно было сразу догадаться, что мальчишки затеяли какую-то шалость. Они почти полностью опустошили одну из коробок Сьюзен, бодро и методично вынимая ее содержимое.

— Нельзя! — как можно строже произнесла девушка, оттаскивая их от коробки. Она успела извлечь вешалку для пальто из крепких пальчиков Рики, когда на лестнице показались Томас и Сьюзен. Тяжело пыхтя, они вытаскивали из комнаты Хэлен туалетный столик. На лестнице они остановились, чтобы перевести дыхание, и Сьюзен посмотрела через перила вниз:

— Томас сказал, что ты сегодня присматриваешь за племянниками, вот мы и решили помочь тебе перетащить мебель. — Она смущенно улыбнулась. — Ты не против?

— Вы хотите, чтобы я не путалась под ногами и сидела в цоколе, пока вы оба резвитесь по всему дому. — Она улыбнулась, показывая, что не сердится. Мальчики в это время принялись бегать по холлу, звонко хохоча. Грохот о ступеньки спускаемого вниз столика на минутку захватил было их внимание, но движение почему-то прервалось к большому разочарованию маленьких зрителей и им сразу стало скучно.

Стремительное появление в холле Дженни, одетой в полупрозрачную рубашку, в сопровождении длинного парня, который, по всей видимости, являлся ее новым увлечением, заставило малышей искать спасения под крылышком тетушки. Они обхватили ее ручонками и уткнулись в юбку.

Чем быстрее она переоденется в старые джинсы, тем лучше, подумала Хэлен, успокаивающе поглаживая льняные головки. Но как это сделать, когда ее вещи наполовину вытащены из комнаты и стоят во всех углах холла вперемежку с вещами Сьюзен? Девушка почувствовала, что у нее начинает кружиться голова.