Чтение онлайн

— Ты сейчас в шоке. Подумаешь, когда выйдешь. У нас почти нет времени — и мне, и тебе нужно идти.

Он обхватывает меня за затылок рукой и прижимается губами. Неглубоко, бережно, как будто и правда прощается. Я сдерживаю слёзы — сейчас не время для них. Воланд открывает дверь, придерживает её, когда я делаю шаг в узкий проход.

Вот сейчас он закроет за мной дверь и... всё.

— Как тебя зовут? — я удерживаю дверь рукой.

Воланд просовывает голову пригнувшись. Касается губами виска, мягко задевает за ухо. В груди вибрирует от его низкого голоса:

— Адам.

Он закрывает дверь, оставляя меня в полной темноте и холоде. Я нащупываю включатель на фонаре. Свет вырывается наружу узким, ярким лучом, и я направляю его вперёд — вдоль узкого прохода. Иду быстрым шагом, подгоняя себя. Переключаюсь на движение, не оставляя ни одного шанса прорваться эмоциям и слезам, которые бурлят внутри, угрожая разорвать мне сердце.

Адам

Дверь закрывается, отгораживая Еву от меня. Я не мог дать ей лишней надежды — но сделаю все, чтобы запланированное получилось.

Все последние недели я готовился к этому дню, но осознание того, что конец пришёл, накрыло только сейчас, когда я закрыл дверь в подземный ход за женщиной, которая изменила мою жизнь.

Структура проросла больными, гнилыми клетками, как хлеб плесенью. Сначала казалось, что есть ещё здоровые части, но, как и с хлебом, вдохнув аромат сразу понимаешь — его не спасти.

Всё — структура поставок, системы оплаты, партнёрские связи — пронизано спорами предательства. Поэтому я принял единственно возможное решение — уничтожить систему, которая строилось ещё моим и Арта отцами.

Первым делом я продал все активы, которые можно было легально продать. Сложнее всего было удержать эту информацию закрытой, и я уверен, ещё несколько дней — и поползут слухи.

Но мне не нужно ждать — всё решится сегодня.

Арт считает, что мы сегодня отжимаем бизнес у самых больших конкурентов — под видом сделки. Верит, что у нас есть рычаги.

На самом деле, я через Паука заминировал все наши собственные склады — с оружием, потому что без этого придется закрыть крышевание; с остатками импорта, ещё не проданными, с оборудованием под будущие проекты.

Час «икс» — сегодня в шесть.

Все склады будут взорваны, последние сделки вступят в юридическую силу. Деньги со счетов уйдут тоже ровно в шесть вечера. Часть — парням, оставшимся верными мне. Им хватит на безбедную старость. Часть — в благотворительность.

Предателями не достанется ни копейки.

Это будет мой последний подарок Арту — прощальный урок.

Я до сих пор не знаю, пройдёт ли всё гладко — интуиция впервые молчит. Но оставаться в стране мне будет нельзя независимо от исхода операции — слишком много интересов затронуто. Если остается много недовольных, никогда не знаешь, откуда может рвануть.

Наверное, разрушить всё было бы сложнее, если бы не Ева.

С её появлением мысль о том, чтобы уехать и начать всё сначала, с чистого листа, перестала казаться шокирующей. До Евы у меня был только один мир — криминальный, и я не мог помыслить себя в другом воплощении. С ней я не только открыл для себя каким пьянящим может быть каждый день, когда тебя касается любимая женщина, но и стал задумываться — а что, если я и сам хочу жить по-другому?

Ева стала моей единственной слабостью. Но, выбрав ее, я неожиданно получил самую большую силу.

Через час Юра отзванивается — всё прошло гладко. Моя женщина в безопасности. Я выдыхаю, опускаю плечи, и только сейчас понимаю, что был напряжён с тех пор, как закрыл за ней дверь.

Окидываю взглядом свой кабинет. Страшно представить, что всё, чем я занимался последние пятнадцать лет, совсем скоро перестанет существовать. Шкафы уже сейчас непривычно пусты — все документы пошли на уничтожение ещё вчера. В сейфе тоже ничего нет, кроме нового паспорта и итальянского вида на жительство.

Накрывает ощущение сюрреалистичности происходящего: как будто я главный герой в кино, и наблюдаю за собой со стороны.

Ощущение это не проходит — не исчезает даже тогда, когда мы с Артом едем на «сделку».

Сделка запланирована за городом, в ангаре, который мы использовали когда-то для хранения. С нами всего двое ребят — проверенные люди.

Арт сидит в машине рядом, возбуждённо постукивает пальцами по дверце. Глаза горят нетерпением — азартом охотника, который предвкушает добычу.

— Отличное место, — говорит он, когда мы останавливаемся. — Прямо как в старые добрые времена: ангар, железные двери. Вот это я понимаю эстетика, не то что скучные офисы.

Внутри ангар выглядит так, будто здесь ещё недавно собирали самолёты — пустой, с высокими потолками, бетонными стенами и массивными стальными створками. Вдоль одной из стен стоят огромные канистры с топливом — серые, металлические, с выдавленным логотипом производителя. В центре — пара старых деревянных столов, несколько тяжёлых стульев.

Пахнет машинным маслом и керосином.

Арт первым заходит внутрь, оглядывается.

— Прямо экзотика по нынешним временам.

Я киваю. Да, место подходящее — и слишком давно заброшенное, чтобы кто-то обратил внимание на звуки выстрелов.

Я смотрю на телефон, открываю сообщение: «Партнёры подъедут позже». Незнакомый номер, но я знаю, что это Юра.

— Партнёры задерживаются, — говорю вслух.

— Не страшно, — отвечает Арт, спокойно усаживаясь на край стола. Его ладони блуждают по шероховатой поверхности, он улыбается. — Подождём.

Блондин наливает в стакан воду из графина, неторопливо отпивает. Мы отправляем ребят на улицу — пусть стоят у дверей. Они уходят без лишних вопросов.

В ангаре становится тише.

Арт раскачивается вперёд-назад на стуле, задумчиво глядя в сторону.

— А помнишь, Воланд, — вдруг спрашивает он, — когда я был мелкий, ты водил меня в стрелковый клуб. Я едва ли пистолет удерживал, злился, а ты мне всё повторял: «не суетись, держи ствол ровно».

Я киваю, откидываясь в кресле.