Чтение онлайн

— И вы даете им шанс?

— Не всегда. Нам очень сложно жить рядом с Проклятыми, их способности убивать растения прикосновением голой кожи жестоко ранят нашу суть. А многие просто не верят в то, что от проклятья возможно излечение. Или подразумевают под излечением окончательную смерть. Поэтому эльфийские вампиры вынуждены искусно прятаться среди живых. Определить его не просто еще и потому, что его не ранит свет солнца, зато ранит свет луны. И внешне он меняется незначительно. Сильны и быстры, как и обычные вампиры. Еще они умеют телепортироваться через деревья, как дриады. Пожалуй, это все, что я знаю про Проклятых.

Ясненько. Авторы земель сдули пыль с монстрятника D&D второй редакции, и взяли оттуда нешаблонного вампира для квеста, а может быть, даже и не одного, что-то выкинули, добавили высосанный из пальца лор — и вот, получите, игроки, нечто неожиданное. А чему удивляться, если уж я столкнулась с кусочком Равенлофта — эльфийские вампиры явно как раз под него были написаны.

— Я правильно поняла, что Проклятые серьезно враждуют с птенцами Кровавого Предтечи?

— Скорее всего, так, но точно я этого не знаю. Хорошие отношения с другими вампирами для Проклятого есть верный способ пасть окончательно, что приведет его к окончательной смерти.

— В письме написано, что этот Проклятый скрывается на севере? А там, как ты сказала, есть храм Светлой Богини.

— Да, Леди. Я полагаю, что жрец, живущий там, сможет рассказать вам больше. Конечно, если он не окажется сторонником кардинальных мер. В таком случае вам лучше вовсе не упоминать про Проклятого.

— Спасибо, я поняла. Что же, на север, так на север. И только завтра вернемся. Хорошо хоть то, что викинги решили сегодня нас не беспокоить. Кстати, а чем занята Джандиира? — уточнила я. — И как состояние того странного викинга?

— Его язык восстановить нашими силами непросто, нужна более серьезная помощь богини, — то есть, хотя бы храм Светлой, если не больше. Придется подождать. — Если не считать языка, то физически он здоров, я не могу ему более ничем помочь. Но разум его бродит в ночи. Сейчас им занимается Джандиира, и, по ее словам, до полного излечения очень далеко.

— А где она сейчас? — Джандиира была одним из тех персонажей, которых я рассчитывала взять с собою на север.

— Халфлинг принес ей Лунный Кристалл и ваше распоряжение, так что Джандиира ушла к алтарю проводить нужный ритуал.

Печально, но это надолго. Так что взять с собою мага разума не получается. Но и амулет мне был просто необходим. Как бы ни восприняли селки мое поведение и понимание трагедии, случившейся с их дочерью, но полного доверия между нами пока не было. Амулет очень сильно помог бы.

Я попрощалась с Азалайтен, и задумалась. Хорошо, что викинги и селки дали мне время для маневра. Сейчас они сидели в своих фортах, и укреплялись. Чесслайдрилл уже отправилась с моей небольшой армией терроризировать их мелкими беспокоящими атаками. Баэльквейт отправился к мастеру на тренировку. С ним ушли и те эльфы, что согласились помочь в обороне Замка, но не в атаке. Именно им, как квестодателям, придется задавать вопрос про пригодность стороннего храма в исполнении квеста. Еще одна задачка, кстати — успеть сыграть одну сценку с Мастером, пока не выбрался его лимит в сто семь тренировок. С этого может выпасть бонус. А может, и не выпасть. С учетом того, что эльфов допустили до повышения ранга, что мне придется поторопиться.

Шайнтлайн явился с уже знакомым мне дроу — старшим с шахты.

— Справится, — согласилась я сразу же. Похоже, в моем замке скоро появится еще один продвинутый НИП. Надо будет его перехватить из-под власти Шайнтлайна. Не помешает. — Ты уже знаешь, что надо делать?

— Да, мне объяснили, — кивнул тот. — Кое-что уже знаю я сам, так что лишних вопросов нет. Важным остался только один: сколько было тюленьих шкурок?

Я посмотрела на двух мужчин дроу, задавших занятный вопрос, и ждавших ответа.

— Пять, — ответила я, загадочно улыбнувшись. — Или шесть. Столько, сколько было. Это надо узнать точно, с доказательствами. Я ясно выразилась?

Дроу понимающе кивнули.

В Школе Нэбутея тренировки шли во всю. Не участвовал в них только Таэлервон, который лечился в замке, да Майротуо. Проштрафившийся сын занимался уборкой территории школы. Взгляд, брошенный им в мою сторону обещал многое — но ничего хорошего. Сам мастер, держа в руках трезубец, объяснял Баэльквейту его особенности, как оружия.

— Трезубцы морских жителей пригодны только для боя под водою, где сложно, да и не нужно, применять крепкую броню, а также вода мешает нанести точный удар, — пояснял он. — На суше три зуба только мешают. Ты же опытный воин, должен знать, насколько молниеносна атака копьем. Она — словно выпад змеи. Отбить колющий удар крайне сложно, и приходится уповать на свою броню. Но удар копьем должен найти щель в броне, три же зубца в этом только мешают. Один найдет — остальные упрутся, и не дадут нашедшему цель нанести серьезную рану. Единственная новая угроза трезубца против меча — угроза обезоруживания. Три зуба легко могут заблокировать меч, и вырвать его из рук. Те, кто сражаются трезубцами, как правило, отлично это умеют. Учти это, и противник с этим оружием станет тебе не страшен.

— Благодарю, учитель, — поклонился Баэльквейт. — Но почему тогда трезубцами все равно пользуются?

— Любое оружие происходит от обычной хозяйской утвари. Рыбак гарпунит рыбу трезубцем. Крестьянин пользуется вилами. Инструмент становится оружием, к тому же привычным для его носителя — вот и все. Под водой трезубец точнее копья, и морские жители это давно усвоили. Против небронированных целей трезубец опять-таки предпочтительнее. Скорость у него та же, что и у копья, но раны наносятся более неприятные. Сделали даже боевой аналог трезубца — рэнзо или боевые вилы.

— А рогатина? — уточнила уже я, подойдя поближе.

— Нет-нет, рогатина никогда не имела боковых заточенных лезвий. Просто тяжелое копье, как правило, охотничье. Наконечник его больше, чем у обычного копья, и похож на обоюдоострый нож. Сходство охотничьей рогатины с рэнзо придает только защитная поперечина — рожон. Он защищал охотника от агрессивного зверя, который пер на него, не обращая внимания на рану. Но рожон никогда не делался острым. Он должен был остановить зверя, а не ранить его. В бою же рогатина — это просто тяжелое бронебойное копье. Оно менее скоростное из-за своей тяжести, но из-за нее же парировать рогатину намного сложнее, а выискивать таким копьем слабости в броне, как правило, не требуется. Но для безбронной маневренной цели трезубец намного опаснее.

Намек более чем прозрачный.

— Запоздало приветствую вас, Леди Сешат, — Нэбудей, неожиданно хмуро посмотрел на Шайнтлайна, но ничего не сказал, снова переключив внимание на меня. — Вы пришли на тренировку?

— И для этого тоже, — подтвердила я. — Вы уже заканчиваете с остальными?

— О, да. Сегодня мы хорошо поработали.

— Тогда, Баэльквейт, дождись, пожалуйста, завершения моей тренировки, у меня есть вопросы к твоим бойцам.

Но начать тренировку мы не успели, нас прервал Майротуо.