Чтение онлайн

– Да, я не изменил мнения о тебе. Иначе не вышел бы на встречу. Я постараюсь сделать все, что смогу... Но для этого и ты должен довериться мне. Понял? И затихнуть, исчезнуть на время, чтобы твоя самодеятельность не мешала мне...

– Да если бы Пастух затих, - рассердился Муха, - и не разнюхал Крымова вовремя, вы бы...

– Подожди, - оборвал его Пастух.

– Олег, - терпеливо произнес Голубков, - я обещаю, что как следует обдумаю все, что вы мне сейчас сообщили, и постараюсь что-то предпринять. Я обещаю, что завтра же дам вам знать о результатах... Но вы пока что не должны даже высовываться! Я, конечно, не могу вам приказывать, но я настаиваю...

– Кстати, - спросил Пастух, - а что это не видно моего усатого приятеля из собственной безопасности Управления? Я думал, что еще придется от них побегать.

– Соскучился?

– Что-то вроде того...

– Я же тебе сказал, что к делу подключилось ФСБ, и теперь распоряжаются они, поскольку в Управлении не все в порядке с личным составом... Одного убили, а ты вот в бегах... Так что твой усатый приятель за тобой теперь бегать не будет... Ладно, мне пора. Ну что, Сережа, мы договорились?

– Договорились, Константин Дмитриевич. Только еще одна просьба.

– Ну?

– Попробуйте выяснить, в какой порт направляется научно-исследовательское судно "Марианна".

Голубков внимательно посмотрел Пастуху в глаза, а потом усмехнулся и покачал головой.

– Нет, тебя, дурака, ничем не прошибешь, - беззлобно констатировал он.

– Ну так как?

– Ладно, попробую...

На этом они расстались.

Голубков не оборачиваясь пошел к станции метро, а Пастух и Муха - к машине. Док с Артистом уже ретировались чуть раньше и теперь ждали своих в "шестерке". И когда все снова собрались в салоне доковского автомобиля. Артист тут же задал несколько расплывчатый вопрос: "Ну, что?" - и Муха тут же на него ответил: "Да так, ничего интересного. Мы тут посоветовались с полковником и решили объявить войну НАТО..."

А Константин Дмитриевич Голубков шел ко входу на станцию метро "Кузнецкий мост", и его мозг, словно электродрель, сверлила очень неприятная мысль.

Он думал о том, что не далее как вчера вечером ему удалось прояснить все, что происходит вокруг "китайской" темы, и понять неожиданную агрессивность подполковника Гумно. Все оказалось именно так, как они с Нифонтовым и предполагали. Начальник службы собственной безопасности Управления, имевший давние знакомства в руководстве Главного управления охраны Президента, докладывался туда о ходе дела. В ГУО узнали не только о проблемах Нифонтова с Крупицей и Пастухом, но и о параллельном расследовании крымовских дел в контрразведке. Узнали и решили сыграть на этом, чтобы попробовать прибрать Управление к рукам. А подполковником Гумно они просто манипулировали в этих целях. Это именно они предложили объединить дела контрразведки и Управления по Крымову, причем руководство должна была принять на себя контрразведка, ФСБ. Сначала Голубков подумал, что это даже к лучшему. Во всяком случае, лично его от темы не отстраняют, а вот самостоятельность Гумно резко ограничивается, отчего немного уменьшается нависшая над Пастухом и его ребятами опасность.

Но сейчас, после разговора с Пастухом, Голубков вдруг подумал, что ситуация только ухудшилась. А что, если и в самом деле Крымов ведет свою игру? Что, если в ФСБ есть осведомители, которых намеренно подсунул Крымов для дезинформации? Что, если он действительно диктует правила игры и кандидатуры предателей? Ведь тогда Пастух оказывается совершенно прав - это опасно не только для него, это опасно и для самого Голубкова, к которому обязательно потянется ниточка предательства. Это может запросто завалить все дело!

А эти в ФСБ, между прочим, совершенно уверены в своей версии и в своих силах...

8

Алексей огляделся по сторонам и юркнул в подъехавшую к нему черную тридцать первую "Волгу". Всем видом он давал понять, что чувствует себя не очень уютно и хочет как можно скорее закончить этот разговор. Устроившись на заднем сиденье, он нервно вздохнул.

– У меня мало времени. Довезете меня до Мая-ковки. Там я на метро, своим ходом.

К нему с ухмылочкой обернулся человек, сидевший рядом с водителем. Этот человек, рыжеватый и лысеющий, и был тем самым штирлицем, о котором так презрительно отзывался вчера Андрей Сергеевич Крымов.

– Это мы еще посмотрим, где тебя высадить, - сказал он Алексею.

– С ума сошли? Если только Крымов обнаружит мое отсутствие...

– Ладно, ладно, не трясись... Ты сказал, что у тебя есть важная информация для нас.

– Да.

– Хочешь сдать мне Крымова?

– Я хочу выйти из игры. Мне все надоело. Если вы мне обещаете...

– Сначала посмотрим, что ты расскажешь.

– Расскажу все, что надо. В обиде не будете.

– Я слушаю.

– Значит, так, - Алексей изобразил адскую сосредоточенность человека, который боится забыть даже самую незначительную деталь, - свой канал переброски по России гонконгского героина Крымов все-таки задействовал. По-моему, он решил перегнать последнюю партию наркоты, перед тем как свалить в Европу... Ну, сами понимаете, в Европе он получит свою долю, чтобы было на что там разворачиваться. А свалить он, кстати, хочет капитально, с концами. Я не знаю, какие у него там дела, но лично я в это больше играть не хочу...

– Это я уже понял, - оборвал штирлиц, - что с каналом?

– Значит, так, маршрут прежний, через Эстонию. Машина уже в пути. Двадцать третьего июля она будет в Ивангороде. Таможня там уже подмазана, так что проблем здесь Крымов не ждет. Дальше из Нарвы она транзитом пойдет в Финляндию. Там ее будут встречать... Ну, как всегда.

– Груз оплачен?

– Оплачен.

– Значит, в Москве никаких расчетов не будет?

– Свои деньги он собирается, как всегда, получить после того, как груз перегонят в Голландию. Правда, на этот раз он отправится за деньгами сам. Я же вам говорю: он что-то затевает в Европе и поэтому обратно оттуда уже не вернется...

– Но какие-то расчеты он ведет в Москве? Алексей посмотрел на штирлица, как на ненормального.

– А я откуда знаю? Вы что думаете, он мне рассказывает такие вещи?

– Ладно, - зло оборвал его штирлиц, - значит, двадцать третьего машина проходит и он сваливает, так?

– Да, как только его команда дает сигнал, что груз прошел, он отчаливает и встречается с ними уже где-то в Европе... Где - не знаю.

– Команда? Что еще за команда? Разве не ваши люди контролируют транспортировку наркотиков по России до границы?

– Так в том-то и дело!
– с жаром подался вперед Алексей.
– Я чего прибежал-то? Раньше всегда наши вели машину до Нарвы. И суеты не было. Передали через таможню - и гудбай. А теперь он все отменил, где-то откопал других ребят, сам линять собирается... Я так думаю, что он обязательно кончит нас всех. Зачем ему лишние свидетели? А он на это дело быстрый. Вот я и...

– Что за команда?

– А хрен его знает! Я видел только одного из них, да и видел-то один раз, когда привез Крымова на переговоры с ним...

– Когда это было?

– Несколько дней назад. На Манежной площади.

– Кто он такой? Ты его знаешь?

– Да каким боком я его могу знать!

– Этот?
– Штирлиц неожиданно выхватил откуда-то фотографию и сунул Алексею в нос.

– Точно, этот... О, Андрей Сергеевич Крымов! Где это вы их обоих щелкнули?

– Не догадываешься?

Алексей прекрасно обо всем догадывался. Более того, он ждал именно эту фотографию, поскольку на ней была запечатлена та самая встреча Крымова и Пастуха на Манежной площади у четырех задниц, о которой Алексей сейчас намекнул. Тогда Андрей Сергеевич намеренно подставил этого самого Ковбоя под объективы слежки. И вот теперь фотография понадобилась. А раз понадобилась, значит, расчет Андрея Сергеевича оказался верен - Пастухом заинтересовались. Теперь надо, чтобы они схавали и все остальное.