Чтение онлайн

– Нам нужно будет купить лошадей. – Это были первые слова поручика У Тао.

– Да, действительно. Я об этом думал. – С этими словами Роджерс открыл сейф, достал оттуда кожаный мешочек, развязал его. На стол выкатились желтенькие монеты.

– Здесь восемьдесят золотых арманов последнего каодайского хана. Наши банкноты, скорее всего, сильно упадут в цене в очень скором времени, а этих денег хватит на пять-шесть лошадей горной шанской породы – то, что вам нужно.

Меррит смутился. Он довольно посредственно сидел в седле и сейчас хотел сказать об этом полковнику, но потом подумал, что он может счесть его слова завуалированным отказом от задания и промолчал.

Втроем они вышли из палатки Роджерса. Вдоль дороги горели костры, лагерь без суеты сворачивался, чтобы выступить на север, к Ируану. Полковник и оба офицера остановились у небольшого костра, возле которого четверо гренадеров торопливо доедали из своих котелков немудреный солдатский ужин.

Мимо них в конном строю проходили хайдарабадские уланы – смуглые, рослые, молчаливые, все как на подбор в черных шелковых чалмах, у многих на груди были медали за Такинскую войну. В неверных отблесках костра сверкало оружие, колыхались длинные пики, все в этих воинах говорило о том, что враг будет жестоко наказан за свое вероломство. У Меррита вдруг сжалось сердце от внезапного острого предчувствия неминуемой беды.

– Им не пережить эту битву. Пусть все они попадут в рай – видит бог, они это заслужили – это были слова маленького поручика. Меррит с изумлением оглянулся.

У Тао стоял навытяжку, приложив руку к козырьку фуражки. Лицо его было бесстрастным, и только в уголках глаз Меррит увидел две капли.

Лейтенант понял, почему так сжалось его сердце. Уланы ехали молча, не ржали их лошади, почти не слышно было звяканья оружия и упряжи. Они уже стали тенями. Они уходили в небытие, и Меррит остро почувствовал это.

Полковник оторвал их от мрачных дум.

– Вот ваш бронетранспортер. Припасы загружены, солдаты готовы. Отправляйтесь. Старший – второй лейтенант Меррит. – И он указал на пятнистую, ощетинившуюся двумя пулеметами «рысь», возле которой стояли три каренских егеря – таких же щуплых, как и их поручик, в таких же ослепительных белоснежных мундирах.

У Тао приказал своим солдатам:

– Переоденьтесь.

Те быстро скинули мундиры, так же быстро натянули желто-зеленые куртки и широкополые шляпы. Теперь они почти сливались с окружающей местностью, и Меррит запоздало подумал, что и ему следовало бы сменить свой синий мундир с серебряными погонами и аксельбантом на что-нибудь такое же практичное.

– Вам, лейтенант, не стоит переодеваться – в горных деревнях очень большое значение люди придают мундиру. Вы будете как бы полномочным представителем властей, на первых порах это нам поможет. – У Тао проговорил это почтительно, но Меррит все же почувствовал в его словах легкую иронию.

– Поручик, я попрошу вас свою иронию оставить при себе. Я новичок в тропиках, но приказ получили мы оба. И командую походом я. Извольте об этом помнить.

У Тао несколько смутился.

– Извините, господин лейтенант, я ничего плохого не имел в виду. Просто действительно, уж разрешите быть откровенным, вид ваш несколько выбивается из общей картинки.

Меррит поморщился. Мундир адъютанта гренадерской бригады, которым он так гордился на светских приемах, в джунглях был нестерпимо нелеп, и второй лейтенант прекрасно это чувствовал.

Они сели в бронетранспортер. Это была неплохая машина, легкая, маневренная. Два пулемета на турелях смотрели вперед и назад довольно угрожающе, внутри было достаточно места для пятерых.

Водитель завел двигатель и тронулся с места. Дорога покатилась им навстречу, и вскоре лагерь бригады остался за поворотом. Путь вел их на восток, в отроги Ангорского хребта…

… Жук огляделся. Ничего не изменилось, вокруг стояла такая же темень, и даже на часах было все еще половина седьмого. Он помотал головой, чтобы отогнать чертовщину.

Сев в машину, он пару минут посидел в тишине, приходя в себя. Такого с ним раньше не бывало никогда, керосин какой-то. Муть, да только интересно, что ж все это означает.

Завел старика-немца. Надо было ехать за Алесей, потом – в «Макс-шоу», довольно дорогую дискотеку в центре. Еще два дня назад он был бы рад такой перспективе, сейчас же апатия охватила его. Ехать не хотелось. Хотелось знать, что будет дальше.

Пересилив себя, Жук тронулся к дому Алеси.

Ровно в семь он припарковал «Опеля» возле подъезда своей барышни. Она уже стояла наготове, и лишь только Жук приоткрыл пассажирскую дверь – юркнула в машину.

– Сашка, ты что, опять кого-то ограбил? – Алеся сделала круглые глаза. В ее представлении это должно было означать изумление пополам с восхищением.

– Да нет, Мордатому помогли толкнуть его тачку. Только одно непонятно – чего он так задешево ее сдал?

– Задешево – это почем?

– Пять косарей баксов за свой «бимер» попросил. Верхушку – нам.

– За его «бимер»? Там же кожаный салон, музыка на сиди, я такую в объявлении видела за семь тысяч!

– Ну и я говорю… Постой, а ты откуда его «бимер» знаешь? – У Жука зародились нехорошие подозрения. Алеся попыталась их отогнать:

– Чешир рассказывал на дне рождения Светки. Ну, ты ее знаешь, кожаные куртки шьет.

– Ладно, будем считать, что отмазалась. Погнали.

Они тронулись в центр.

Движение вечером было напряженным, Жук старательно вел машину, пытаясь соблюдать все правила и знаки. Что-то не хотелось делиться заработанным с лихими гаишниками.

Через двадцать минут они были у дискотеки.

– Ну что, почапали? – Он открыл дверь Алесе и церемонно протянул ей руку.

– Ах, сэр, ну что у вас за разговорные обороты речи? Как будто вы служили в рабоче-крестьянской армии! Фи!

– Ну дык, эва как обернулось-то, надоть пофасонистей, дык в академиях-то не обучамшись! – Жук всегда был рад подхватить игру своей барышни.

– Так вот, юноша. От этой двери и до закрытия этой лавочки извольте изъясняться партикулярно! – Алеся жеманно поджала губки и походкой фотомодели направилась к дверям заведения.

– Слухаю, ваш сиятельство!

Они вошли в полутемный зал, внеся на входе изрядную сумму за счастье несколько часов потолкаться в прокуренном танцзале под оглушающую музыку, попить сомнительных коктейлей.

Алеся тут же присоединилась к шапочно знакомым подружкам, лихо отплясывавшим в центре зала. Через минуту она уже извивалась под грохот неизвестной Жуку группы и была откровенно счастлива.

Жук сел за столик. На нем стояли оплаченные напитки и легкая закуска – орешки, салатики, соленые сухарики. Он взял бутылочку пива, хлебнул от души. Он мог себе позволить это в начале дискотеки – через четыре-пять часов, когда настанет время уходить, пиво должно выветриться.