Чтение онлайн

– Помоги мне… - просит тихо-тихо, как ребенок. Тем же бархатным баритоном, который люблю, тем же молящим тоном, как после побега Джерома, после возвращения едва не утерянного смысла жизни. На это я тоже должна отказать?

– Я помогу, Эдвард, - смаргиваю соленые капельки, наворачивающиеся на глаза, убирая со взмокшего лба потемневшие волосы, - смотри на меня, я здесь, Джерри здесь, конечно мы тебе поможем.

Он громко прочищает горло, резко выдыхает.

– Вот на чем кончается ваша любовь, - шепчет, сжимая зубы, - «в болезни и в здравии», «в богатстве и в бедности»…

Часто дышит. Тяжело, будто каменный, отворачивается от меня. Смотрит на тумбочку.

– Больше не спрашивай, почему ошибаешься…

– Что ты такое говоришь? – поражаясь безжалостности его слов, качаю головой, - это ведь неправда, Эдвард. Я хочу помочь. Ты же помнишь, чем грозит продолжение всего этого! Мы ведь здесь, чтобы прекратить это!

…Это, похоже, становится последней каплей. Окончательно будит в нем зверя.

В широко распахнутых малахитах, налившихся кровью, нет места ничему другому, кроме как всепоглощающему яду.

– Не для этого! – не жалея сил, выкрикивает он, - ты ни черта не знаешь, Белла! И лезешь туда, куда нельзя! Ты понимаешь сама, что делаешь?!

– Чего не знаю?..

– Большая Рыба в курсе о Джероме, - поясняет он. Со свистом, сквозь зубы, втягивает воздух, - Италия хочет развязать войну с нами! Со мной! И никакие «пожелания» и рецепты Флинна, никакие его прогнозы не заставили бы меня покинуть США, если бы не это!

Правда – как ушат холодной воды. Настолько неожиданная и внезапная, что я не могу не то что сказать, ответить что-то вразумительное, но даже пошевелиться.

– Поэтому прекрати играть Мать Терезу и дай мне этот чертов укол! – его подбрасывает на простынях, лицо искажается жуткой гримасой боли, - если я сдохну сейчас, Белла, это будет на твоей совести!

«Он сказал, я выдумываю боль… и ничего более не происходит».

Я сказала, что верю Эдварду. И вправду верю, что ему больно. И я верю. Но сейчас, в данной ситуации, слова доктора кажутся весомее. От вымышленной боли ведь нельзя умереть, да? Нельзя ведь?!

Господи… что же мне делать?

– Пошла ты к черту! – так и не дождавшись моего решения, яростно восклицает Эдвард. Что есть силы сжав пальцами простыни, одним резким рывком придвигается на самый край кровати, громко застонав. Рука со вздутыми синими венами, побелевшая, как у вампиров, готовится схватить крошечного золотого слоника – ручку ящика полки – дабы получить желаемое.

…Успеваю опередить её буквально на пару секунд.

– Отпусти… - угрожающе рычит мужчина. Его лицо приобретает стальное выражение, глаза пылают ярко и всепоглощающе, в глубине даже зияет безумство.

Кажется, теперь я понимаю, почему он Изумрудный Барон. И почему является Боссом… Такому нельзя не поклоняться. Он выше. Он сильнее. Он могущественнее и может стереть в порошок одним лишь пальцем…

Если бы этот мужчина не был тем Эдвардом, который утешал меня на пляже этой ночью, я бы, не споря, оставила его в покое. Это было бы логично и дальновидно, а ещё обеспечило бы безопасность.

Если бы этот мужчина не был папой Джерри, тем человеком, что убаюкивал его полчаса назад в своих руках, как в колыбельке, я бы отвернулась и позволила всему идти так, как запланировано. Не стала бы вмешиваться в это страшное, неоправданное противостояние.

Но Барон Каллен – наш, мой, Джерри… теплый, ласковый, любимый человек, которого никто из нас никуда не отпустит! Я не позволю ему уверенно шагать навстречу смерти и с этого фланга. Хватает других.

И именно поэтому держусь за слоника, как за последнюю надежду. Острые края больно впиваются в кожу, грозясь разорвать её, но даже это не пугает. Я сказала, что люблю. И за слова свои отвечаю.

– Нет.

– ДА! – не соглашается Эдвард. И, судя по всему, терпеть больше не намерен. Не щадя ни полки, ни ручки, ни моей руки, крепко сжав за запястье, резко дергает влево, к балконным дверям. Не успеваю ничего предпринять - с дьявольской силой этого мужчины я точно ничего не смогу сделать.

…Сижу на полу, в метре от своего прежнего места на кровати, с некоторым отрешением, будто наблюдаю сцену из фильма по телевизору, глядя на то, как Каллен всаживает тонкую иглу под кожу. Запрокидывает голову, выжимая золотистое содержимое шприца внутрь себя. Дрожит, громко и часто выдыхая. Как всегда. Как и в прошлые разы.

Моргаю, и вот перед глазами уже другая картинка – полусекундной давности – обезумевшие, потерявшие всякий контроль над собой малахиты, ледяные пальцы, едва заметная боль от их прикосновения…

Это наводит на мысль, которую я решаюсь проверить. Будто во сне, куда медленнее, чем обычно, опускаю глаза вниз, на свою ладонь.

Золотой слоник, наполовину окрашенный в красный цвет, там же. Он остался у меня. А кожа, как и предполагалось, в самом центре вспорота. Здесь, где порез подлиннее, был хобот. А тут, где короче – хвост. А эти четыре равных кружочка, заполнившиеся кровью – ноги. Точно он.

Как зачарованная, смотрю на эти отметины, пытаясь понять, откуда они взялись. В голове туман – ничего не помню. Только вот горечь все равно есть. Все равно, как тысяча кошек, скребет горло.

Придушенно всхлипываю, позволяя слезам спокойно течь вниз. Вправе ли я им мешать?

Что здесь только что было?..

Я сидела на кровати – точно помню. Я смотрела на Эдварда, говорила с ним… а потом?!

– Белла? – тихий голос кажется спасением. Я знаю его! Он поможет, он защитит от меня от всего и вся! Я ему верю!..

Но затем, прислушавшись, внезапно вспоминаю и то, что защищать не от кого. Он! Он - обладатель бархатного баритона - собственноручно отправил меня на пол. Отомстить самому себе у него явно не получится.

– Эдвард, - слабо улыбаясь, киваю, смаргивая слезную пелену. Все случившееся кажется полетом фантазии, но уж никак не реальностью, нет.

Однако саднящая кожа дает вполне реалистичное подтверждение. Без сомнений.

Ну вот, я вспомнила. Только легче почему-то не стало.

– Я сплю в другой спальне, - сглатываю комок рыданий, обосновавшийся внутри, и, кое-как поднявшись на ноги, прохожу мимо кровати.

Не оглядываюсь. Ничего не добавляю.

Просто закрываю дверь.

*