Чтение онлайн

– А ты меня попам сдай!
– хмуро посоветовала Элиза.
– Один раз ведь уже отдал, отдай и еще. Гривна все-таки...

– Ну, в тот день, когда я человека им за деньги сдам, я сначала на осине повешусь, - ощерился Меший.
– Одно дело - ведьмак с подручной ведьмой, и другое - нормальный человек, хоть и баба вроде тебя. Им-то все равно, кого жечь, а вот мне - не все равно. А еще раз такое предложишь - не посмотрю, что девчонка, полсотни розог дам.
– Он вдруг подмигнул, и Элиза против воли улыбнулась в ответ.
– Вот и ладно, - тоже улыбнулся боярин.
– А то словно лисица в клетке смотрела. Ну, хватит тебя пытать. Ты, верно, еще и сама не знаешь. Думай. Утро вечера мудренее. Лошадь для тебя я найду, да и денег на дорогу отсыплю. И провожатого дам...

– Спасибо, боярин Меший!
– искренне ответила Элиза. Внезапно ей захотелось заплакать. Усилием воли он сдержала слезы.
– Есть у меня деньги. Я, наверное, обратно в Граш проберусь. Там знакомые есть.

– У-у-у...
– протянул боярин.
– Вот такое точно не выйдет. Не слышала разве большая орда с тех краев валит? Да тебя первый же отряд на кусочки разрежет, окажись ты хоть трижды воякой. Слышал я, правда, что бабы у них наравне с мужиками дерутся, а то и покруче, они, может, и пощадят, хотя вряд ли. Да уж не у них ли ты свою повадку переняла? Ну да я опять не о том. Нет, на юг тебе дороги нету, и никому нет. Хочешь - иди, конечно, да только проще сразу зарезаться. А хочешь - у меня оставайся?
– вдруг предложил он.
– Мой-то олух как на тебя поглядывал, а? Странный он у меня, на девок даже и не смотрит. Вернее, по сеновалам валяет, а вот жену себе присматривать не хочет. А вот на тебе, пожалуй, женится...

Элиза прыснула, потом, не удержавшись, захохотала во все горло. Гридни с удивлением оглядывались на нее. Наконец, закусив кулак мало что не до крови, ей удалось остановиться.

– Спасибо тебе, боярин, за доброту...
– начала она и осеклась.

Дверь распахнулась, и в зал один за другим потянулись вооруженные люди - вои вперемешку с монахами. Среди них девушка с ужасом заметила сухощавого мужчину с фанатически горящими глазами - брата Куария.

– Ведьма!
– сходу возгласил он, вытянув палец в сторону Элизы.
– Взять ее, мои верные!

Девушка окаменела. Неужели боярин предал ее? Но зачем, зачем тогда разговоры? Или не он? Тогда кто же?

– Стоять!
– рявкнул Меший, вскакивая с лавки. От его рыка Элиза оглохла на одно ухо, но зато и пришла в себя.
– Стоять на месте, я сказал! Дружина, к оружию!

Гридни, словно весь вечер ожидали команды, уже стеной выстроились перед пришельцами, не пуская их в глубь залы. Кистени и сабли пока оставались опущенными, но чувствовалось - сделай кто из новоприбывших шаг вперед, и начнется драка.

– Ах, как нехорошо...
– пробормотал Меший.
– Не иначе, хозяин таки удружил. Ну, доберусь я еще до него... Что надо, Куарий?
– уже в голос спросил он.
– Чего врываешься, ровно во вражью крепость?

– Отдай ведьму, боярин!
– не своим голосом взвыл монах.
– Она бежала из заточения! Ее должно вернуть!

– Если она ведьма, то я - Настоятель!
– нехорошо ухмыльнулся боярин, выходя вперед.
– Ты знаешь меня, Комексий. Ведьмаков я сам за версту чую. Чиста она, чиста!

– Не твое дело, боярин, мешаться в дела Храма!
– прошипел монах, явно огорошенный неожиданным отпором.
– Я верну ее назад, а ты получишь свою награду. Отдай девку!

– А если не отдам?
– Меший снова ухмыльнулся в лицо монаху.
– Кто ты такой, чтобы мне, боярину, указывать? Аль тебя новым князем вече выкликнуло?

– Ты знаешь закон Храма, боярин!
– монах уже оправился от потрясения. Ворожею не оставляй в живых! Того же, кто покрывает ее, Отец-Солнце будет вечно сжигать своим пламенем! А уж я позабочусь, чтобы ты попал к нему до срока, ведьмачий подпевала!

Боярин побагровел и молча потянул из ножен саблю. Монах отпрянул назад, а солдаты у него за спиной взяли алебарды наизготовку. Гридни напружинились.

– Элиза, сейчас беги по лестнице наверх!
– раздался шепот. Девушка дернулась и обнаружила рядом с собой Семена.
– Там есть окно, оно на задний двор выходит. Сигай в него и прячься в кустах. Мы разделаем поповичей и найдем тебя, поняла?

– Дурак ты, Семка!
– злым шепотом ответила Элиза.
– Куда я от них сбегу? Вся округа меня ловит!

– Вперед!
– дурным голосом завопил монах и тут же, захлебнувшись воплем, рыбкой нырнул вперед, пробороздив пузом пол. Качнувшаяся вперед шеренга храмовников раздалась в стороны, оборачиваясь к неожиданному врагу.

– Тилос!
– охнула Элиза, оседая на лавку.
– Тилос...

– Что здесь такое?
– с металлом в голосе спросил пришелец.
– Что за драка между своими, когда враг на пороге?

– Кто ты такой?
– сурово спросил один из храмовников.
– Кто такой и почему мешаешь правосудию?

– Какому еще правосудию?
– удивился Тилос.
– Кто-нибудь объяснит мне, что здесь за бардак?

– Мы пришли за той ведьмой, - храмовник подбородком показал в сторону Элизы.
– Предатель-боярин ее не отдает. Ты с нами или с ним?

– Ведьмой?
– еще сильнее удивился Тилос.
– Она - ведьма? Ребята, вы, кажется, обознались. Девочка - моя племянница, а я ейный дядька и опекун. Я оставлял ее ненадолго в монастыре, а сейчас вот вернулся. А за ведьмами вам в другое место надо, не сюда.

– У меня приказ!
– угрюмо огрызнулся храмовник.
– Вот доставлю ее в монастырь - тогда и разбирайтесь, кто ведьма, а кто - племянница. А сейчас отойди в сторону, парень, а то порешу!

Тилос шагнул вперед и рывком поднял на ноги потерявшего дыхание брата Комексия.

– Ты здесь главный, верно?
– холодно спросил пришелец.
– Читать, надеюсь, умеешь? Так читай.

Он вытащил из-за пазухи пергамент и сунул его под нос монаху. Тот, метнув на Тилоса злобный взгляд, вперился в резы. По мере чтения глаза его округлялись. Дочитав, он ухватился за бок и сделал слабую попытку опуститься на ближайшую скамью, однако Тилос не позволил.

– Ну?
– спросил Тилос.
– Еще вопросы есть?

Монах помотал головой, и Тилос аккуратно отставил его в сторону. Затем он прошел вперед, миновав людей Мешего, и остановился перед Элизой, критически оглядев ее с ног до головы.

– А изгваздалась-то как!
– укоризненно погрозил он пальцем.

Элиза повисла у него на шее и зарыдала в голос.

Чуть позже, когда боярин закончил лично воспитывать хозяина постоялого двора, а выплакавшаяся Элиза уснула в своей комнате, Тилос и Меший уселись в том же темном углу общей залы.