Чтение онлайн

Кто смотрит на мир, как смотрят на пузырь, как смотрят на мираж, того не видит царь смерти (Дхаммапада 170).

Все вещи не имеют реальности, поэтому нужно освободиться от идеи реальности вещей. Тот, кто верит в реальность вещей, живет в совершенно нереальном мире. Тот, кто может обрести истинную реальность в самом себе, освобождается от иллюзорности феноменального мира, обретая истинное сознание (Сутра Помоста).

Нагарджуной было разработано учение о шуньяте - пустотности. Понятие шуньи, однако, является весьма сложным и отражает скорее не онтологическую пустоту и несуществование, а всеобщую относительность и условность, взаимную зависимость категорий (дхарм). Махаяна, в отличие от раннего буддизма, отрицает субстанциональность самих дхарм, сводя их к образно-знаковому. Учение Нагарджуны является строго монистическим и утверждает неразличимость субъекта и объекта, сансары (цепи перерождений) и нирваны. Исторически оно предшествовало упомянутой теистической адвайта-веданте Шанкары и оказало на нее сильное влияние. С другой стороны, в отличие от раннего буддизма, махаяна, по существу, уже приближается к "обычным" религиям - космос предстает как тело Будды, который в некотором смысле занимает место Бога. Интересно, что философу и логику Нагарджуне принадлежит ряд молитвенных гимнов (см. книгу Андросова "Нагарджуна и его учение").

Не менее сложной является категория буддийской нирваны ("безначальное, несотворенное, необусловленное, нерожденное"), которая лежит за пределами противоположности понятий существования-несуществования и вовсе не предполагает полной пассивности. В махаянской системе Махамудра (медитация на природе ума) ум и явление (объект и продукт ума) нераздельны и сливаются в единство формы и пустоты - сверкающее без объекта. Следует также подчеркнуть высокую этику буддизма. Например, тому же Нагарджуне принадлежат высказывания: "Сострадание выше пустоты" (по другой версии - пустота наполнена состраданием); "Тот, кто соблазнился пустотой - погибший человек".

Провозглашенные Буддой четыре благородные истины (всеобщность страдания, его происхождение, возможность его преодоления, благородный восьмеричный путь к этому) также не являются абсолютными. Они переосмысляются на различных этапах постижения Учения (при переходе к махаяне, а затем к сутрам Праджняпарамиты - запредельной мудрости) и для разных типов буддийских "святых" - архатов, бодхисаттв, пратьекабудд. Учение Будды считается единым в силу общего источника, хотя и содержит многочисленные направления (понятие ереси буддизм применяет только к небуддийским учениям). Противоречия с "народным" буддизмом, где карма и перерождение понимаются достаточно просто, трактуются как различие между абсолютной и относительной истиной.

Две истины указаны в наставлении о дхарме у буддистов:

Истина, связанная с миром, и истина с точки зрения высшего смысла...

Те, кто не знают различия между этими двумя истинами,

Не знают и глубокой сущности учения Будды (Нагарджуна, Мадхьямика-карики 24).

Сам закон кармы тоже перестает действовать для будд (впрочем, с "психологической" стороны он не действует и для тех, кто еще не знаком с ним, т.е. не является в полной мере человеком, ср. с Рим.7:7-11). В конечном счете, дхарма оказывается лишь средством освобождения.

По сравнению с подходом традиционных религий и учений, в ином ракурсе предстает проблема познания в гностицизме, который формировался одновременно с христианством и испытал сильное влияние восточных религий и греческой философии, особенно платонизма. Гностики отвергли авторитет еврейских Писаний (Ветхого Завета) либо перетолковали их совершенно неожиданным образом. Ересиарх Маркион (впрочем, гностик только "наполовину") включил в свой канон лишь Послания Павла и сокращенное евангелие Луки. Вопрос о соотношении гностицизма и христианства достаточно сложен. Сами гностики первых веков н.э. часто считали себя христианами, однако можно провести ряд серьезных различий, по крайней мере, формальных. Тексты гностиков содержат многочисленные параллели с каноном (хотя и достаточно двусмысленные), а также ряд новых идей. В настоящее время наиболее популярны найденные в Наг-Хаммади в 1945 г. апокрифические евангелия Фомы и Филиппа (первое из них многие библеисты считают, наряду с каноническими евангелями, отражающим подлинные слова Христа; второе относят к традиции ересиарха Валентина).

Иисус сказал ученикам своим: Уподобьте меня, скажите мне, на кого я похож. Симон Петр сказал ему: Ты похож на ангела справедливого. Матфей сказал ему: Ты похож на философа мудрого. Фома сказал ему: Господи, мои уста никак не примут сказать, на кого ты похож. Иисус сказал: Я не твой господин, ибо ты выпил, ты напился из источника кипящего, который я измерил. И он взял его, отвел его [и] сказал ему три слова. Когда же Фома пришел к своим товарищам, они спросили его: Что сказал тебе Иисус? Фома сказал им: Если я скажу вам одно из слов, которые он сказал мне, вы возьмете камни, бросите [их] в меня, огонь выйдет из камней [и] сожжет вас (Евангелие от Фомы 14).

Иисус сказал: Блаженны единственные и избранные, ибо вы найдете царствие, ибо вы от него [и] вы снова туда возвратитесь (Евангелие от Фомы 54).

На первый план в гностицизме выступает идея зла в мире как результата "ошибки" при творении, которая ведет к практическому дуализму, при этом конструируются сложные иерархические схемы строения мира (многочисленные эоны), постулируется различие бога-творца (демиурга, олицетворяющего зло) и истинного Бога.

София же Эпинойя, будучи эоном, произвела мысль своей мыслью (в согласии) с размышлением незримого Духа и предвидением. Она захотела открыть в себе самой образ без воли Духа - он не одобрил - и без своего сотоварища, без его мысли. ...И она вывела (это) наружу... Но когда она увидела злодеяние, которое произошло, и захват, который совершил ее сын, она раскаялась. И забвение овладело ею во тьме незнания. И она начала стыдиться в движении. Она раскаялась в обильных слезах. И вся плерома слушала молитву ее покаяния, и они восхвалили ради нее незримый девственный Дух. Святой Дух излил на нее от их всей плеромы. Ибо ее сотоварищ не пришел к ней, но он пришел к ней через плерому, дабы исправить ее изъян. И она не была взята в собственный эон, но на небо ее сына., чтобы она могла быть в девятом до тех пор, пока не исправит своего изъяна... (Апокриф Иоанна).

Мир произошел из-за ошибки. Ибо тот, кто создал его, желал создать его негибнущим и бессмертным. Он погиб и не достиг своей надежды. Ибо не было нерушимости мира и не было нерушимости того, кто создал мир (Евангелие от Филиппа 99).

Встречающееся здесь понятие "плерома" многозначно и играет важную роль не только в гностицизме, но и в ортодоксальном христианстве. В данном случае его можно приблизительно передать как "полнота бытия".

Мифология архонтов - персонифицированных сил зла, властвующих в мире (соответствующая онтология подробно разработана в религии манихейства, см. трактат Кефалайа), имеет аналогии и в современном сознании.

Двое интеллигентов беседуют, выходя из подъезда. Дождь, грязь, слякоть, мерзость.

– Вот подонки. Что хотят, то и делают! (советский анекдот)

Напомним также популярную песню более раннего исторического периода:

Вихри враждебные веют над нами,

Темные силы нас злобно гнетут.

Впрочем, наряду с утверждением двойственности, в гностицизме, как и в восточных учениях, провозглашается ее преодоление:

Когда вы сделаете двоих одним, и когда вы сделаете внутреннюю сторону как внешнюю сторону, и внешнюю сторону как внутреннюю сторону, и верхнюю сторону как нижнюю сторону, и когда вы сделаете мужчину и женщину одним, чтобы мужчина не был мужчиной и женщина не была женщиной, когда вы сделаете глаза вместо глаза, и руку вместо руки, и ногу вместо ноги, образ вместо образа,- тогда вы войдете в [царствие] (Евангелие от Фомы 27).

Иисус сказал: Я - свет, который на всех. Я - все: все вышло из меня и все вернулось ко мне. Разруби дерево, я - там; подними камень, и ты найдешь меня там (Евангелие от Фомы 81).

Удачный комментарий здесь можно найти у глубоко исследовавшего гностицизм русского философа Л.П. Карсавина.

Не было Хаоса вне Полноты, и не силы иные боролись с Пистис Софией. И не было злым Божество, и не был злым ни один из эонов Его. Так и великий [ересиарх] Василид не раз повторял: "Все готов я признать; не признаю лишь того, что Божество жестокосердо". Но Хаос - ничто, пустота. То же, что обстоит Софию как вещные силы, что угрожает ей как сила с ликом льва - лишь разъятость ее, по сущности же - сама она. И сама она - все архонты двенадцати эонов, сама - Своевольный Трехсильный. Но, удержать не в силах единство свое, видит она себя разъятой на части, и кажется ей, что все враждует друг с другом и с нею. Подумай - ведь каждый из нас в глубине есть София. И разве не обстоят нас мысли наши и чувства, как что-то иное? ... Разве ты не измыслил себе Ялдабаофа, какого-то грозного, злого и темного бога? (София земная и горняя)

Освобождение от порочного мира в гностических учениях мыслится не через социальную активность, а путем мистического познания - гнозиса (в определенной степени, но не абсолютно, это может быть также противопоставлено спасению через веру в ортодоксальном христианстве).

Иисус сказал: Небеса, как и земля, свернутся перед вами, и тот, кто живой от живого, не увидит смерти. Ибо Иисус сказал: Тот, кто нашел самого себя, - мир не достоин его (Евангелие от Фомы 115).

В определенном смысле здесь можно провести параллели и с освобождением в буддизме, но разница состоит в гностическом дуализме духа и плоти. Из приведенных отрывков видно, что имеется в виду не рациональное познание, которое может быть только промежуточным этапом, а тайное знание, внутреннее мистическое озарение. Однако позднее гнозис часто терял свое "мистическое" содержание и вырождался в обычное философствование. Аналогично, высокие этические порывы основателей великих гностических систем (вместе с тем, чреватые дуализмом) часто принимали у их последователей форму абстрактных и неоправданно усложненных схем мироздания. Критику подобных схем можно найти в трудах отцов и учителей христианской церкви, и в этом смысле она вполне справедлива. Гностические ("манихейские") идеи, становясь основой массовых движений, часто приводили к очень тяжелым последствиям; в качестве примера можно вспомнить трагическую историю богомилов, альбигойцев (катаров) и других средневековых еретических течений. Подобные идеи также лежат в основе некоторых выдающихся литературных произведений (ряд исследователей указывает в этой связи на "Мастера и Маргариту" М.А. Булгакова). В наше время дуалистические концепции выродились уже до полного безобразия в массовой культуре (битва "добра" и "зла" во многих фантастических книгах и фильмах; при этом "добро" всегда с кулаками и отличается от "зла" примерно как одна футбольная команда от другой, скажем, как "Спартак" от "Динамо").