Устрицы под дождем
Шрифт:
И Ангелина Петровна поспешно закивала головой.
А Аркаша сказал, что он сделает ей предложение тогда, когда чего-то добьется в жизни. Когда что-то будет из себя представлять.
Они больше не возвращались к этому разговору. Ангелина Петровна ждала. Все это время.
И теперь, когда Аркаша защитится, а то, что он защитится – в этом Ангелина Петровна, конечно, не сомневалась, – и получит ученую степень, а вместе с ней и статус, она могла рассчитывать на предложение руки и сердца. Она ведь не такая уж старая. Она даже попробует забеременеть и родить Аркаше сына. Наша медицина сейчас в этом смысле далеко продвинулась. Или даже не наша…
Они подошли к накрытому столу.
Меню в концепции праздника. Переваренные сосиски, надрезанные с двух сторон ножом так, что концы загибаются, как серпантин, жиденькое картофельное пюре, тушеная капуста цвета прогорклого масла и сырники. С черпаками в руках не официанты, а румяные тетки в белых халатах и передниках, на манер школьных поварих.
– Нет, я это есть не буду, – тихо сказал Аркаша, улыбаясь радостным окружающим, с радостным видом накладывающим себе полные тарелки.
– Зразы очень вкусные, вон там. – Рядом с Ангелиной Петровной оказалась жена Вовчика, любителя тенниса и малазийских домработниц.
– Нет уж, спасибо. – Аркаша чмокнул ее в щеку.
– А где Володя? – Ангелина Петровна оглянулась вокруг, словно разыскивая его в толпе.
– Он не придет. – Она огорченно вздохнула. – Я его сейчас вообще не вижу. Наверное, неприятности на работе. Такой стал нервный…
– Все образуется, – Ангелина Петровна улыбнулась, – не расстраивайся.
– А ваша фотография есть? – Володина жена не хотела портить настроение своим друзьям и поэтому с готовностью сменила тему.
Они пошли рассматривать маленькую Ангелину, встречая знакомых, приглашая их с собой, и образовавшейся большой компанией они рассматривали задорную девочку с косичками в мятом пионерском галстуке.
Они смеялись, говорили, что она мало изменилась, показывали на свои фотографии, узнавали знакомых, встречали актеров, фотографировались с ними для прессы, громко чокались бокалами с шампанским, всем своим видом изображая, что отменно проводят время. И действительно, атмосфера на выставке была очень доброжелательной и приятной.
– Аркаша! А твои фотографии? Они здесь есть? – смеясь спросила жена Вовчика. – Пойдемте смотреть Аркашины фотографии!
Ангелина Петровна бросила на Аркашу быстрый испуганный взгляд.
Аркаша немного покраснел. Надменно повернул к ней голову.
– Я не звезда, – сказал он.
– Просто, когда были пионеры, Аркаша еще не родился, – улыбнулась Ангелина Петровна.
– Что ты хочешь этим сказать? – медленно спросил Аркаша.
У Ангелины Петровны в сумке зазвонил телефон. Она схватилась за него, как за спасательный круг, как машинально хватается за него даже тот, кто умеет плавать.
– Посмотрите – Федя! – воскликнул кто-то, и вся компания двинулась к следующему стенду. Под звонкие звуки горна.
– Алло, – сказала Ангелина Петровна, глядя Аркаше в глаза. Он не пошел со всеми, он остался с ней, с Ангелиной.
– Да, да, все нормально… ее сознание было довольно долго недоступным. Но сейчас она вполне адекватна… да… да…
Аркаша развернулся и ушел. Ангелина Петровна, не прекращая разговор, побежала за ним.
– Я все понимаю… Я думаю, еще несколько дней… но мы ведь с вами и не оговаривали сроки… Я говорила, что не могу гарантировать… но знаете… как поведет себя психика – спасибо… нет… мой профессионализм здесь ни при чем…
Аркаша распахнул стеклянную дверь на улицу, чуть не стукнув ею по Ангелине.
– …Да… я надеюсь, вернее, уже почти с уверенностью могу сказать, все будет хорошо… мы в контакте… договорились… хорошо. Хорошо, давайте милицию. Да, мы ее подготовим. До свидания…
Аркаша сел в такси. Ангелина Петровна стояла на улице и смотрела ему вслед.
– …Мне тоже всегда приятно… Спасибо.
Она убрала телефон в сумку.
Села в свою машину. Включила зажигание. Смеркалось. Надо было ехать домой – спать.
30
Маруся надеялась, что дома никого не окажется. Зря.
Мать была дома.
Вскинула на нее глаза, промолчала.
– Привет, – буркнула Маруся и сразу прошла в свою комнату.
– Привет, – прозвучало уже за захлопнутой дверью.
Упала на диван. Свернулась калачиком. Дома.
Шаги матери около двери.
Неужели будет выяснять отношения?
В последний раз они расстались, когда Маруся получила пощечину. Что она тогда сказала? Маруся не помнила. Ничего особенного. Но как раз ничего особенное ее мать обычно и считала самым важным.
Дверь в комнату тихонько приоткрылась.
Маруся успела закрыть глаза, притвориться спящей.
– Мы там тебе суши купили, – сказала мать, видимо, не поверив в то, что Маруся спит. – Только не знаю, понравятся? Из нашего супермаркета у метро.
Маруся упорно не открывала глаза. Признаваться, что притворяется, не хотелось.
Мать подождала немного и вышла.
Ничего себе, суши купили…
Раньше называли это гадостью и даже пробовать отказывались. Наверное, и сейчас не пробовали. Для Маруси купили. Откуда такая забота?
Можно себе представить суши из супермаркета у метро.
Снова материны шаги.
Видимо, разговора не избежать. Ну, ладно.
Маруся села на диване, скрестив ноги.
– И знаешь, что еще? – спросила мать. Неужели мацареллу? Или крабовые фаланги?
Маруся молча ожидала ответа. Всем своим видом демонстрируя то, что не считает особым материнским подвигом покупать дочери ту еду, которая ей нравится.
– Если ты хочешь жить отдельно, живи. Мы согласны.
Она вышла.
Маруся не шевелилась.
Ну и отлично. Может быть, именно этого она и добивалась. Отец купит квартиру, даст денег… Или вообще в Лондон переехать? Вся тусовка сейчас в Лондоне.
А пока будет покупать, можно снимать. На Тверской. Поселюсь там с моей Великой Первой Любовью. И куплю собаку. Лысую китайскую собачку.
Она набрала его номер.
– Наконец-то! – закричал он. – Куда ты пропала? Я сбился с ног разыскивать тебя!
– Привет, – сказала она, расплываясь в довольной улыбке.
– Где ты была? – протянул он обиженно.