Устроение садов. Фрагмент трактата
Шрифт:
Осень
Летние одежды не согревают в осенней прохладе. Лотосы в пруду свернулись в ароматные бутоны. Листья утуна осыпаются, испуганные приходом осени [34] , цикады в траве стреко танием наполняют мрак. Бескрайний струящийся свет над озерной гладью, горы словно прекрасные яства на богатом пиру… Ты останавливаешь взгляд на веренице белых цапель что летят над полями и кленами, словно раскрасневшимися от вина. С высокой террасы смотришь вдаль, чешешь заты лок и вопрошаешь голубые небеса [35] . Укрываешься в пустом павильоне и поднимаешь чарку луне [36] . Небесный аромат плывет в воздухе, печально осыпаются семена османтуса [37] .
34
Существовало поверье, что утун, или дерево феникса, роняет первый лист в первый день осени, и его листья опадают до начала зимы.
35
«Чесать затылок и вопрошать голубые небеса» — цитата из «Заметок о бессмертном на облаке» танского литератора Фэн Чжэна: «Ли Бо поднимался на гору Хуашань и, взобравшись на пик Лофэн, сказал: ‘Эта гора — самая высокая, воздух, которым я дышу, достигает трона Небесного императора. Досадую, что со мной нет удивительных стихов Се Тяо, чешу затылок и вопрошаю синее Небо!’»
36
Аллюзия на стихотворение Ли Бо (701–762) «Под луной одиноко пью»:
Среди цветов поставил я Кувшин в тиши ночной И одиноко пью вино, И друга нет со мной. Но в собутыльники луну Позвал я в добрый час, И тень свою я пригласил — И трое стало нас…Перевод А. И. Гитовича.
37
Османтус цветет осенью и поэтому ассоциируется с этим временем года. Османтус также ассоциируется с луной, так как по легенде на луне под деревом османтуса заяц смешивает эликсир бессмертия.
Зима
Увидев у бамбуковой изгороди умирающие хризантемы, ты понимаешь, что пришла зима. Когда же на согретом солнцем горном хребте расцветут сливы — ты будешь знать, что наступила весна. А сейчас повесь связку монет на верхушку посоха [38] и позови соседей выпить вина. Внезапно набредаешь на красавицу в освещенном луной лесу [39] , спит в хижине под снегом достойный муж [40] .
38
В Древнем Китае существовал обычай — отправляясь за вином, вешать связки металлических денег, которые имели отверстие в центре, на верхушку посоха. Тао Юаньмин и Су Дунпо описывают в своих стихотворениях сцены распития вина с сельскими соседями. Вот несколько строф из цикла стихотворений Тао Юаньмина (365–427) «Возвратился к садам и полям»:
Никого. И в печали я иду, опираясь на палку. Возвращаюсь неровной, затерявшейся в чаще тропой. А в ущелье, у речки с неглубокой прозрачной водою, хорошо опуститься и усталые ноги помыть… Процедил осторожно молодое вино, что поспело. Есть и курица в доме — и соседа я в гости зову. Вечер. Спряталось солнце, и сгущается в комнате сумрак. В очаге моем хворост запылал — нам свеча не нужна…Перевод Л. 3. Эйдлина
39
Отсылка к стихотворению Гао Ци (1336–1374) «Слагаю стихи о сливе», в котором к благородному мужу, уснувшему на заснеженном поле, в лунном сиянии явилась красавица. Под красавицей понимается цветущая слива. В книге «Записи о городе Лунчэн» есть рассказ о том, как Чжао Шисюн, живший при династии Суй (589–619), после прогулки в горах Лофу заснул, и ему приснилась красавица в красивом бледно-розовом одеянии, вместе они веселились, пели и танцевали. Когда он проснулся, то обнаружил, что лежит под большой сливой.
40
Под достойным мужем, спящим в заснеженной хижине, вероятно, понимается нищий отшельник Юань Ань, живший в эпоху Поздней Хань (23— 220) в Лояне. В «Истории Поздней Хань» говорится: «Однажды после сильного ночного снегопада правитель города Лоян отправился осматривать свои владения. Все горожане вышли из домов разгребать сугробы. Только перед домом Юань Аня снег не был расчищен, и другой нищий, который пришел к воротам Юань Аня, предположил, что тот уже умер. Правитель Лояна приказал разгрести снег. Когда вошли в дом, то увидели, что Юань Ань лежит на постели. На вопрос, почему он не попытался выйти на улицу, нищий ответил: ‘В большой снегопад все остаются в постели — не подобает в такой день докучать людям просьбами о подаянии’».
Темнеет полотно из облаков, листья шелестят на ветру. В лучах закатного солнца обдуваемые ветром вороны сидят на деревьях. Под убывающей луной озябшие гуси жалобно кличут. Очнувшись от сна у окна в кабинете, ты читаешь стихи, похожий на одинокую тень. Парчовая занавеска льнет к нарумяненной щеке красавицы за узорной ширмой, и снежинки являют доброе знамение. Ты можешь взяться за весла, словно собираешься плыть через реку Янь [41] , или набрать снега, чтобы растопить его в чайнике, превосходя в этом род Дан [42] . В холодные ясные дни хорошо подхватывать рифмы, а в погожие дни соединять слова [43] .
41
Цзи Чэн отсылает нас к истории из «Нового изложения рассказов, в свете ходящих» (IV в.) Лю И-цина, в которой рассказывается о том, как Ван Цзы отправился навестить друга Дай Аньдао. «Как-то ночью пошел сильный снег. Ван проснулся, открыл дверь и велел принести вина. Посмотрел — кругом все белым-бело. Тогда он встал и пошел бродить. На память ему пришли стихи Цзо Сы ‘Приглашение к отшельнику’, и тут он вспомнил о Дай Аньдао. А Дай в это время жил у горы Яньшань. И вот Ван ночью сел в лодку и поехал к нему. Приехал он туда только утром. Подошел уже к самым дверям, да не вошел, а повернул назад. Его потом спросили: почему? Цзы ответил: ‘Я поехал под влиянием чувства, а чувство прошло — к чему мне было видеться с ним?» (Перевод Л. Егоровой.) Эта история обычно приводится как иллюстрация философско-эстетического учения «ветер и поток», согласно которому человек должен всегда следовать сиюминутным желаниям.
42
В связи с использованием снега для заваривания чая комментаторы приводят историю об ученом муже по имени Тао Гу, жившем при династии Сун (960—1279). Тао Гу купил наложницу в доме высокопоставленного чиновника по фамилии Дан. Когда выпал снег, Тао Гу собрал его и стал кипятить воду, чтобы заварить чай. Он спросил, делают ли так в семье Дан? Наложница ответила: «Они — простые люди, откуда им знать? Только и могут что сорить деньгами…»
43
Вероятно, здесь имеются в виду литературные игры, например, совместное написание стихов.
Пейзаж все равно что цветок, который не увядает, когда ты срываешь его. Напротив, он приобретает новую жизнь. Не нужно придерживаться никаких принципов. Если пейзаж трогает душу — значит, это твой пейзаж.
Самое важное в устроении сада — умело использовать красоту вокруг тебя. В разное время года ты можешь любоваться отдаленным или ближним пейзажем, облаками над головой или травой под ногами. Однако прекрасный образ — как внешний, так и внутренний, — прежде чем ты изложишь его на бумаге, должен появиться в твоем воображении. Только тогда ты сможешь полностью его воплотить.
Послесловие автора
В год цзясю эпохи правления императора Чунчжэня (1634) мне исполнилось 53 года. Я пережил много бед и устал в долгом странствии по дорогам своего ремесла.
В юности меня влекло к тихим уединенным местам, я скрылся от славы среди холмов и долин, долгое время жил устроением садов, отдалился от мирских дел, изредка получая известия о смуте и беспорядках в империи. Сердце отшельника таково: не имея средств, чтобы купить гору, оно всегда ищет устье Персикового источника [44] .
44
Персиковый источник — идеальная страна, описанная в одноименной поэме Тао Юаньмина.
С горестью думаю о том, что был рожден не в свое время. Полководец Чжугэ Лян [45] в эпоху Троецарствия, первый министр Ди Жэньцзе [46] при дворе императрицы У Цзэтянь — эти талантливые и благородные мужи тоже родились не в свое время. Что же тогда говорить обо мне, невежде из деревенской глуши, проводящем свои дни среди холмов и долин!?
На досуге я написал это «устроение» в надежде, что оно пригодится моим сыновьям Чаншэну и Чанцзи, но, кажется, они «только и знают, что груши рвать да каштаны» [47] . Поэтому я издал свой труд в надежде, что он будет кому-нибудь полезен.
45
Чжугэ Лян (181–234) — китайский полководец и государственный деятель эпохи Троецарствия (220–280).
46
Ди Жэньцзе (630–700) — высокопоставленный чиновник при дворе императрицы У Цзэтянь (годы правления 690–705). Он был одним из самых уважаемых чиновников того времени и прославился своей честностью.
47
Цитата из стихотворения Тао Юаньмина «Укоряю сыновей»:
А младший мой, Тунзы, которому скоро девять, тот только и знает, что груши рвать да каштаны.Перевод Л. 3. Эйдлина