Чтение онлайн

Впрочем, аналогичных примеров немало и в истории США, которые до недавних пор считались у нас эталоном демократического государства. Так, генерал Улисс Грант, командующий армией северян в гражданской войне 1861–1865 годов, не считал недопустимым уничтожение целых селений непокорных южан. Однажды на вопрос, следует ли убивать жителей одного из маленьких городков, ведь среди них есть и дети, последовал ответ: «Из тлей вырастают вши», — и 273 человека, включая 84 ребенка, были расстреляны янки. Грант дважды избирался президентом США, его портрет украшает купюру $50…

За годы работы в органах госбезопасности и рядом со Сталиным, Берия приобрел понимание реального механизма власти и разветвленные связи с сильными мира сего. Он был в курсе многих секретных операций и акций тайной дипломатии, о которых общественность вряд ли узнает. «Непосвященным» исследователям трудно понять, почему весной 53-го Берия дал указание прекратить расследования по факту утечки на Запад в 1938–1941 годах сведений о работе Политбюро ЦК и решениях Пленумов. О том, что они попали к английской разведке, стало известно в 46-м. Контрразведка приступила к отработке возможных каналов утечки, подозрение легло на некоторых сподвижников вождя — доступ к этим документам имели только члены Политбюро и их секретариаты. Однако новый шеф госбезопасности дал команду «стоп».

Покрыта мраком история встречи Берии с резидентом английской разведки в Абхазии в 1951 году, в чем его обвиняли после ареста. Хотя сам по себе факт тайных контактов представителей спецслужб и государственных руководителей — обычная практика в мире. Берия, как заместитель председателя правительства, мог встречаться с англичанином с санкции Сталина, придававшего огромное значение тайной дипломатии и закулисным контактам с «сильными мира сего».

Как уже говорилось, какую-то игру вел Берия и по вопросу объединения Германии, тайно от Президиума ЦК используя возможности подчиненной ему внешней разведки. Он намеревался привлечь к организации зондажа у федерального канцлера ФРГ Конрада Аденауэра советского нелегала Грегулевича и актрису Ольгу Чехову. В Германию с этой целью в июне прибыла начальник немецкого отдела внешней разведки полковник Зоя Рыбкина. Встреча с Ольгой Чеховой состоялась 26 июня, но на следующий день, в связи с событиями в Москве, Рыбкиной пришлось прервать операцию и вернуться в Москву.

Возможно, Берия надеялся ускорить экономическое развитие СССР с помощью объединенной Германии. Не секрет, что проблема привлечения западной помощи волновала советское руководство еще в конце войны, когда на повестку дня стала выдвигаться задача восстановления отечественной экономики. Приход к власти Трумэна лишил Кремль надежды на американскую помощь. Финансовые средства от либеральных еврейских кругов Запада, ради чего СССР и поддержал, в том числе военно-технически, создание государства Израиль в Палестине (в пику Великобритании), тоже не оправдались. Вариант с созданием еврейского государства на советской территории (в Крыму) также отпал.

Оставалась надежда на немецкую экономику, ее специалистов, которые в 20-е годы уже помогали в Советской России в преодолении хозяйственной разрухи. Берия посчитал возможным применить прежний опыт в новых условиях, но для этого требовалось воссоздать Германию как единое нейтральное государство, интегрированное в западную финансовую систему. Он рассчитывал, что за дипломатическое содействие объединению Германии СССР сможет получить до 10 млрд. долларов, однако внешнеполитическая активность министра внутренних дел СССР, руководствовавшегося в политике прагматическими соображениями, раздражала многих. И не только аппарат ЦК КПСС и ортодоксально мыслящего Молотова, возглавившего МИД в марте 53-го: рушились геополитические замыслы сил, затеявших Вторую мировую войну и заинтересованных в послевоенном расколе Европы. Лаврентий Павлович явно переоценил свои силы и потерял осторожность, вторгаясь в сферу тех, кто имел свои представления о новом мировом порядке. Хотя ему, несколько лет руководившему органами госбезопасности, а значит и внешней разведкой (сентябрь 1938 — апрель 1943 г. и с марта 53-го), должно было быть известно об истинном влиянии и роли в мировой политике наднациональных банковских кругов.

Но тут злую шутку сыграл с Лаврентием Павловичем природный авантюризм. Зато Хрущев, так и не преодолевший романтического увлечения революционной фразой о мировом торжестве коммунизма, как ни странно, оказался советским политиком, более востребованным сильными мира сего — его возвышение не встретило негативной реакции с их стороны. Избавившись от Берии и других соратников Сталина, Хрущев стал проводником политики, которая в общем и целом не противоречила долгосрочным геополитическим замыслам транснациональных кругов. Парадоксально? Да, но только на первый взгляд.

Хрущев возобновил урезанную при «позднем Сталине» широкомасштабную финансовую поддержку «борцов за светлое будущее». В капстранах для этого была расширена сеть подставных фирм и банков, созданная еще в 1920-е годы. Тайная материальная, в том числе военно-техническая поддержка национально-освободительного движения по сути представляла собой реанимацию в новых исторических условиях идеи Троцкого об экспорте революции.

Собственно говоря, некоторые «сверхдоверенные» структуры аппарата ЦК КПСС и КГБ уже тогда, в 50–60-е годы, до совершенства отработали систему «перегонки» валюты за рубеж и ее укрывательства от западных контрразведок и налоговых органов. Советское сырье — нефть, газ, металлы — продавалось за рубеж «дружественным» компаниям, зарегистрированным в офшорах, по ценам ниже мировых. Сверхприбыль по цепочке счетов подставных лиц в западных и советских загранбанках в конечном счете оказывалась у адресатов.

Поддерживая национально-освободительное движение в «третьем мире», Хрущев, сам того, наверное, не ведая, торил дорогу для проникновения в Азию и Африку — сферу влияния старых колониальных держав — американских корпораций и транснациональных финансовых структур. Возможно, это ведали, те, кто подбрасывал ему такие идейки. По существу, сильные мира сего ускорили в своих финансовых и геополитических целях крушение колониальных империй европейских государств за счет ресурсов СССР…

Несуразность многих обвинений, выдвинутых против Берии в 53-м, признают немало юристов. Так, бывший главный военный прокурор СССР А. Катусев отмечал, что «в действиях Берии после смерти Сталина просматривалось лишь желание расширить сферу своего влияния, потеснить соперников, однако обвинения в заговоре это, конечно, не довод». «Ни обвинительное заключение, ни приговор по данному делу, — писал он, — не называют доказательств того, что Берия сотрудничал с иностранной разведкой до момента разоблачения и ареста, если не считать утверждений, будто он, например, «выручил английского шпиона Майского, приказав прекратить следствие по его делу». Вздорность подобного обвинения очевидна, ибо посол СССР в Великобритании… академик И. М. Майский давно и полностью реабилитирован».

Представляется, что довольно объективную оценку Берии дал бывший министр сельского хозяйства Н. Бенедиктов: «Да, пороки у него имелись, человек был непорядочный, нечистоплотный — как и другим наркомам, мне от него натерпеться пришлось. Но при всех своих бесспорных изъянах Берия обладал сильной волей, качествами организатора, умением быстро схватить суть вопроса и быстро ориентироваться в сложной обстановке».

В демонизации Берии после его смерти были заинтересованы как ненавистники Сталина, так и его поклонники: одни — в целях обличения скончавшегося правителя («злодей Берия — ближайший сподвижник тирана»), другие — его оправдания («мерзавец Берия обманывал вождя»), В силу исторических обстоятельств, расстрелянный министр внутренних дел стал, ко всеобщему удовлетворению, козлом отпущения — на него «повесили» все действительные и вымышленные ошибки и пороки: и его самого, и всей Системы.

За падением Берии последовала чистка органов госбезопасности, из которых, вместе с «мясниками», с «клеймом бериевца» было удалено немало преданных Родине профессионалов высокого класса. Эта страница в истории советских спецслужб до сих пор фактически остается «белым пятном»…

(По материалам 2003 г.)

7 сентября 1953 года на вновь учрежденную должность первого секретаря ЦК КПСС был избран Никита Сергеевич Хрущев. Это событие, как-то вскользь упоминаемое отечественными историками, между тем имело решающее значение для последующего развития страны. В этот день советская властная элита фактически отказалась от сталинской модели управления. Сегодня мало кто знает, что после XVII съезда (февраль 34-го) Сталин не был переизбран на организационном пленуме генеральным секретарем Центрального Комитета и до самой смерти оставался в партийном аппарате только одним из секретарей ЦК. Властитель предпочитал руководить державой, делая ставку на структуры исполнительной власти. Как и Ленин, Сталин считал более важной должность руководителя правительства, являющегося благодаря своему авторитету неформальным лидером в Политбюро.

В сентябре 53-го во главе партии вновь появилось де-юре первое лицо. Аппарат ЦК, поддерживаемый региональными партсекретарями, обрел в лице Хрущева проводника своих интересов на кремлевском Олимпе. Важнейшее значение для возвышения Никиты Сергеевича имело его деятельное участие в аресте министра внутренних дел Берии. Очередной виток борьбы за власть в Кремле, приведший к гибели одного из ведущих сталинских соратников, до сих пор остается в числе наиболее оберегаемых тайн советской истории.