Чтение онлайн

В общем, Демянская наступательная операция — это урок на тему о том, как опасно пренебрегать принципом концентрации.

Расчеты Ставки Верховного Главнокомандования вырвать стратегическую инициативу из рук противника путем проведения зимой и весной 1942 года целого ряда частных наступательных операций не оправдались. Вместо новых побед последовала серия провалов, существенно ухудшивших обстановку на советско-германском фронте. Особенно крупный ущерб причинил разгром войск Юго-Западного фронта в результате проведения Харьковско-Барвенковской наступательной операции. С уничтожением пяти советских армий в линии фронта образовался разрыв шириной почти 300 километров. После харьковской катастрофы Сталин на пушечный выстрел не подпускал маршала Тимошенко к разработке планов военных операций.

Г.К. Жуков указывал на еще одно существенное последствие: «В основном я был согласен с оперативно-стратегическими прогнозами Верховного, но не мог согласиться с ним в количестве намечаемых фронтовых наступательных операций, считая, что они поглотят наши резервы и этим осложнится подготовка к последующему генеральному наступлению советских войск» [125] . Резервов действительно не осталось, и фронт держать было нечем. В образовавшуюся на Юго-Западном направлении брешь хлынули немецкие войска, вырываясь на оперативный простор.

Во исполнение директивы Ставки фюрера № 41 от 5 апреля 1942 года группа армий «Юг» была разделена надвое. Группе армий «А» в составе 1-й танковой, 11-й и 17-й армий предстояло наступать на Кавказ с целью захвата стратегических нефтеносных районов Советского Союза. Группа армий «Б», в которую входили 4-я танковая, 2-я и 6-я немецкие и 2-я венгерская армии, должна была овладеть Сталинградом, перехватив тем самым крупнейший коммуникационный узел Восточного фронта.

17 июля 1942 года на дальних подступах к Сталинграду завязались первые бои. С целью закрытия бреши Ставка выдвинула из своего резерва три свежие, вновь сформированные армии. Наряду с единственной уцелевшей после Харьковско-Барвенковской операции 21-й армией они создали на пути врага новый фронт — Сталинградский. Здесь не обошлось без просчета немецкого командования во времени, так как резервные армии не только успели прибыть к месту сосредоточения, но и имели возможность полностью развернуться. Кроме того, A.M. Василевский отмечал в воспоминаниях еще одну характерную ошибку германских стратегов — неточность оценки потенциальных резервов противника. Разгромив почти миллионную группировку Тимошенко, они считали, что русским прикрывать направление на Сталинград уже нечем. Но в короткий срок Ставка сформировала новые резервы и бросила их в бой.

Сталинградский фронт был создан вместо разгромленного Юго-Западного буквально на ровном месте, что, безусловно, стало для немцев неприятным сюрпризом. На 500-километровой полосе от Павловска до Верхне-Кур-моярской занимали оборону четыре армии. 63-я армия генерал-лейтенанта В.И. Кузнецова развернулась по левому берегу Дона от Павловска до Серафимовича, 21-я армия генерал-майора А.И. Данилова — от Серафимовича до Клетской, 64-я армия генерал-майора В.Я. Колпакчи — в излучине Дона от Клетской до Суровикино. Рубеж от Суровикино до Верхне-Курмоярской удерживала 62-я армия генерал-лейтенанта В.И. Чуйкова. Далее по Дону занимала позиции 51-я армия Южного фронта. Действия войск на Сталинградском направлении поддерживала 8-я воздушная армия генерал-майора Т.Т. Хрюкина.

Немцы проводили свои операции по хорошо зарекомендовавшей себя в России схеме «быстрота — маневр — натиск». Столкнувшись с упорным сопротивлением 62-й армии на реке Чир, войска 6-й немецкой армии немедленно сманеврировали, охватив левый фланг Чуйкова. Развивая успех, немцы окружили в районе Майоровского три советские стрелковые дивизии и танковую бригаду. В линии фронта появилась брешь, которая могла быть использована для выхода в тылы 62-й и 64-й армий.

23 июля Ставка приняла решение нанести контрудар по прорвавшимся войскам противника. Проконтролировать выполнение этой задачи на Сталинградский фронт прибыл представитель Ставки генерал А.М. Василевский. Главная беда была в том, что немцы слишком быстро разбивали новосформированные резервные армии и Ставка просто не успевала формировать следующие. Перед A.M. Василевским сразу встал вопрос: чем атаковать? В Сталинграде на базе бывших 28-й и 38-й армий Юго-Западного фронта предполагалось создать две танковые армии. Но к тому моменту 1-ю танковую армию генерал-майора С.К. Москаленко успели укомплектовать только управлением двух танковых корпусов, 160 танками и одной стрелковой дивизией. Еще хуже дела обстояли в будущей 4-й танковой армии генерал-майора В.Д. Крюченкина: 80 танков и одна стрелковая дивизия. Здесь же, во фронтовом резерве находилась еще 57-я армия генерал-майора Ф.И. Толбухина, но и она только начала получать пополнения после страшного разгрома под Харьковом и в боевом отношении мало что собой представляла. Поэтому Василевский вынужден был переадресовать возникший при изучении обстановки на месте вопрос в Ставку. Там, недолго думая, передали недоформированные танковые армии фронту с приказом бросить их в бой для закрытия бреши. Одновременно Сталин отдал распоряжение перебросить в Сталинград из стратегического резерва еще шесть новых стрелковых дивизий.

A.M. Василевский вспоминал: «Изучение сложившейся на фронте обстановки показало, что единственная возможность ликвидировать угрозу окружения 62-й армии и захвата противником переправ через Дон в районе Калача и к северу от него заключалась в безотлагательном нанесении по врагу контрударов наличными силами 1-й и 4-й танковых армий. 4-я танковая армия могла сделать это только через двое суток, но ждать ее не было возможности. Поэтому пришлось пойти на немедленный удар 1-й танковой армии, а затем уж и 4-й» [126] .

Понятно, что немцы не преминули воспользоваться возможностью громить атакующие советские войска поодиночке. Василевский кратко сообщил: «Контрудар не привел к разгрому группировки врага, прорвавшейся к Дону». Поэтому 62-я армия продолжала откатываться на восток. В довершение всех бед обострилась обстановка на правом фланге 64-й армии: немцы взяли Нижне-Чирскую, тем самым разорвав линию фронта и создав еще одну брешь для броска на Сталинград.

Верховный Главнокомандующий, без конца получая неутешительные сводки с фронтов, потерял терпение. 28 июля был подписан знаменитый приказ № 227. Среди прочего в нем говорилось: «Наши фабрики и заводы в тылу работают теперь прекрасно, и наш фронт получает все больше самолетов, танков, артиллерии, минометов.

Чего же у нас не хватает?

Не хватает порядка и дисциплины в ротах, в батальонах, в полках, в дивизиях, в танковых частях, авиаэскадрильях. Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять нашу Родину».

Вот так. Сам Верховный Главнокомандующий этим приказом опровергал все появившиеся после войны выдумки о «подавляющем превосходстве фашистских полчищ» над Красной Армией во время Сталинградской битвы. A.M. Василевский подробно описывал, какой мощный поток подкреплений был направлен Ставкой: «Начиная с первой половины июля Верховное Главнокомандование систематически усиливало войска Сталинградского направления за счет стратегических резервов. В августе приток войск сюда из глубины страны еще более возрос. Так, с 1 по 20 августа сюда было направлено 15 стрелковых дивизий и 3 танковых корпуса» [127] . И еще 1-я гвардейская армия, 57-я армия, 16-я воздушная армия, 2-й, 23-й, 28-й танковые корпуса и так далее. А у немцев — все те же 4-я танковая и 6-я армии. Состав их войск с 17 июля 1942 года в сторону увеличения не изменился. Правда, в середине сентября немцы все же получили подкрепления — 3-ю, 4-ю румынские и 8-ю итальянскую армии. Но лучше бы эти «подкрепления» на фронте вообще не появлялись. Толку от них было, как от козла молока. В боях за Сталинград они не участвовали. А при первом же ударе советских войск побежали, как стадо баранов.

К крайнему удивлению Сталина, такие простые, доходчивые и, казалось бы, надежные меры, как заградотряды, штрафные батальоны и расстрелы ничуть не изменили положения на фронте. Войска продолжали отступать, несмотря на применение в полном объеме арсенала драконовских мер. Единственным утешением служило то, что немцы подошли к первому оборонительному поясу возле Сталинграда и темп их продвижения стал заметно медленнее. Тем не менее 19 августа подвижная группировка противника прорвала советскую оборону севернее Калача и 23 августа достигла берега Волги северо-восточнее Сталинграда.

В ночь с 23 на 24 августа Верховный Главнокомандующий устроил своим представителям Г.М. Маленкову, A.M. Василевскому и командующему Сталинградским фронтом В.Н. Гордову настоящий разнос. «У вас имеется достаточно сил, выговаривал им Сталин, — чтобы уничтожить прорвавшегося противника. Соберите авиацию обеих фронтов и навалитесь на прорвавшегося противника. Мобилизуйте бронепоезда и пустите их по круговой железной дороге Сталинграда. Деритесь с противником не только днем, но и ночью… Самое главное — не поддаваться панике, не бояться нахального врага и сохранить уверенность в нашем успехе» [128] .

Но ни перебрасываемые под Сталинград все новые и новые войска, ни штрафбаты и военно-полевые суды, ни нагоняи самого Сталина — ничего не помогало. А.М. Василевский с горечью констатировал: «Несмотря на все мероприятия, проведенные нами 23 и 24 августа, ликвидировать подошедшего непосредственно к окраинам города врага, закрыть коридор и восстановить положение в те дни не удалось». Почему? А.М. Василевский дает честный ответ: «Наспех создаваемые ударные группировки состояли, как правило, из ослабленных в боях стрелковых соединений. Войска же, направляемые Ставкой по железной дороге, поступали медленно и, не закончив сосредоточения, сразу же вводились в бой… Времени для подготовки контрударов, для отработки взаимодействия и организации управления войсками не хватало» [129] . При таком образе действий любое численное превосходство над врагом сводится к нулю. Можно было направить в Сталинград 20, 30, 40 армий, но если они бросались в бой по полкам или дивизиям, то просто перемалывались противником. Точно так же советское командование вело боевые действия в приграничных сражениях 1941 года, в сражении под Дубно, Смоленском сражении. С теми же результатами.