Чтение онлайн

Колоритная троица. В центре правая рука Махно — бывший матрос линкора «Иоанн Златоуст» Федор Щусь. Рядом его друзья-черногвардейцы.

Однако первое, что привлекло внимание Махно, были чудные карманные часы провинциального фельдшера. «Я возьму у вас часы, — сказал Махно. — Мне нужно для руководства военными операциями. Я их вам верну потом». Здоровенный адъютант Нестора Ивановича, услышав это, не сдержался и хмыкнул: «Ничего вам батька не вернет».

Нестор еще походил немного по комнате, полистал книжки на этажерке, выбрал подшивку «Нивы» (самое легкое чтиво, какое тогда можно было придумать, — в основном для уездных барышень) и, засовывая пачку журналов подмышку, снова обронил: «Я их почитаю и вам верну».

И вновь адъютант главного анархиста весело подмигнул, повторив ту же историческую фразу: «Ничего вам батька не вернет!». Слова адъютанта оказались пророческими — и часы, и подшивка «Нивы» навсегда исчезли из домика фельдшера. Да и сам Махно дематериализовался, растаяв в дымке гражданской войны. Словно никогда и не заходил в тихий фельдшерский домик.

Воспоминание это никогда не публиковалось. Считаю своим долгом поделиться им с читателями. Сколько фильмов снято о Махно. Сколько книг написано. А, по-моему, вся суть его именно в этом эпизоде. Мне надо. Я вам верну. И не вернул. Вроде бы борец с государством. Идейный анархист. А ведет себя как самое настоящее государство. Гребет все под себя, ничего не отдавая взамен. Просто по Ницше: «Если долго вглядываться в бездну, то бездна начинает вглядываться в вас». Всматривался в «аппарат насилия» до одури, возмущался его устройством, требовал справедливости и сам этим аппаратом стал. В одном лице и суд, и налоговая, и армия с полицией.

Родина Махно — Гуляйполе. Официально в начале прошлого века это было село. Неофициально — самый настоящий город. Тогда его населяло тысяч шестнадцать жителей. И сегодня — примерно столько же. Ровно такой же величины был Александровск — нынешнее Запорожье. Гуляйполе относилось к Александровскому уезду. Только за годы советской власти Александровск дорос до областного города. А Гуляйполе стало всего лишь райцентром, ничуть не изменившись в размерах. Время в нем словно застыло. Те же тихие домики с садами на улицах, перекрещивающихся под прямым углом (царское правительство в конце XVIII века закладывало пограничное с Крымским ханством поселение весьма «регулярно», не подозревая, какая вольница в нем вырастет), кирпичное полуразрушенное здание городской мельницы с цифрами «1894» на фронтоне, чудом уцелевшие особняки местных богатеев, имена которых канули в Лету.

На фотографии 1921 года Махно не похож на себя. Скорее какой-то бывший вахмистр, а не вождь анархистов.

Я был в Гуляйполе. Место действительно фантастическое. Больше всего меня там поразил шест для стриптиза в гостиничном кафе. Завтракая, мы спросили официанта: «Что, и стриптиз вечером будет?» «Нет, стриптиза не будет. У нас не бывает стриптиза». «А зачем же шест?» «Так положено. Хлопцы в Запорожье такой же видели и решили тут установить, чтобы и у нас такое было».

В общем, Гуляйполе во всем соперничает с Запорожьем — как Киев с Москвой. Недаром Нестор Иванович когда-то начинал свои подвиги с налета на Александровск — стремился удаль свою показать. А потом еще дальше пошел — на Екатеринослав. И тоже взял его. Причем два раза. Еще не подозревая, что большевики переименуют его в Днепропетровск.

После взятия Екатеринослава по страницам газет и книг пошла гулять про Махно легенда. Мол, ездил батька по улицам и приказывал бить по вторым этажам из пушки — чтобы были дома в городе не выше, чем в его родном селе.

Фактически это ложь. В Гуляйполе полно двухэтажных домов, существовавших уже во времена детства Махно. Если они замечательно дожили до наших дней, то никакого резона не было батьке сносить вторые этажи и в Екатеринославе. Не страдал он фобией на «многоэтажность».

Но суть конфликта байка передает точно — пришли в Город какие-то хлопцы из села и качают права. Говорят, что они теперь главные. Кстати, дожило это вечное противостояние и до наших дней. Сегодня Село снова побеждает в Украине Город — вон даже редиску на Майдане в Киеве вырастило! Но лично меня это не слишком тревожит. В Риме на Форуме овец тоже одно время пасли. После нашествия вандалов. А теперь «пасут» туристов со всего мира, взимая с них дань. Вернется городской дух и в Мать городов русских. Как не раз возвращался. Не все же кулачным бойцам править столицей святого Владимира.

А мы вернемся к Махно. Вспомнить о нем меня заставили нынешние лихие времена. Теперь тоже везде полно энергичных личностей, сбивающихся в банды под различными вывесками и стремящихся радикально поменять мир. И цвета времени те же — украинский желто-синий, российский триколор и пролетарский красный снова выясняют между собой отношения на землях древней Скифии в незнаемом Поле Половецком. С неясным пока исходом.

В эту битву цветов Махно и, его земляки с Екатеринославщины внесли свой незабываемый колер — черной крестьянской земли. Мало кто помнит, что первоначально организация вернувшегося в 1917 году из московской Бутырской тюрьмы Нестора называлась «Черная гвардия». У большевиков — красногвардейцы. У офицеров — белогвардейцы. А мы будем черногвардейцами. Чем мы хуже?

Да ничем. В музее Гуляйполя висит фотография элегантных, как черти, махновцев. Черные жупаны. Шелковые пояса. Поверх них — двуплечное офицерское снаряжение. Револьверы, бомбы (так называли тогда в по-простому гранаты), чудные смушковые шапки.

Прекрасен и сподвижник Нестора Ивановича матрос Федька Щусь. Тонкие усики Макса Линдера — звезды тогдашнего немого кино, на фильмы которого во время службы в Севастополе наверняка ходил будущий махновец. Гусарский доломан, расшитый бранденбурами — витыми шнурами. И бескозырка с родного линкора с древнерусской вязью «Иоаннъ Златоустъ», перекочевавшая с Черного моря в Таврические степи.

Махновцы. Постоянно враждовали с петлюровцами и гетманцами.

Да и сам Махно сек в армейском гламуре. Френч, в котором он снялся в 1921 году накануне бегства за границу, пошит с тонким пониманием военной моды. Русые волосы подстрижены. Лицо с крупным носом приобрело пышные кавалерийские усы. Ничего хрестоматийно-комичного. Просто драгунский вахмистр, распрощавшийся с царским режимом и перешедший на сторону трудового народа. Еще чуть-чуть лихости, и будет копия Буденного. Только всматривается в будущее Махно недоверчиво. Словно чует, что ждет его совсем непохожая на блистательную судьбу «красного маршала» эмигрантская доля. Будет великий и ужасный анархист вскоре тапки под Парижем плести в то время, когда Семен Буденный займется реформой кавалерии и доведением конных заводов Союза Советских Социалистических Республик до высшей степени совершенства. Кто думал, что так получится, когда гремело имя Махно от Бессарабии до Луганска?

Вольница Гуляйполя. Воевала со всеми «не местными». То есть против всех.

Махно — плоть от плоти того смешения народов, которое происходило в Таврических степях после завоевания их Россией у Крымского ханства. На черном флаге его рядом с черепом и костями надпись на суржике: «СМЕРТЬ BCIM, ХТО НА ПИРИШКОДI ДОБУТЬЯ ВIЛЬНОСТI ТРУДОВОМУ ЛЮДУ». Фамилии сподвижников батьки — типично украинские: Каретник, Марченко, Белаш, Куриленко.