Утешить Пейтера
Шрифт:
— Пейтер! Ты же знаешь, что я никакая не русалочка, это была только игра! Ты так здорово соображаешь, Пейтер, как ты это делаешь?
Она всхлипывала и утешала на бегу, и ничего, что Пейтер ее не слышал, все равно — разве так утешают? К тому же он не нуждался больше в утешении, ведь его мама все-таки позвонила.
А добежав до шоссе и увидев, что катер давно отчалил, она и вовсе решила, что ее слова никому не нужны. Высморкалась в джемпер и остановилась около дорожного указателя. Долго не могла придумать, чем бы заняться, потом вдруг вспомнила про Матсика! И опять побежала, ведь Анна может нестись как стрела, когда дело срочное. А сейчас каждая секунда была на счету, если она хотела успеть утешить Матсика! По поводу пираньи! Которая взяла да умерла! А она об этом давно забыла. Как бы вовсе не опоздать с утешением.
Она отыскала Матсика за домом, где он стоял, швыряя глину в окно соседской спальни.
— Матсик ты мой! — крикнула Анна и бросилась его ловить.
А когда поймала, то хотела еще и обнять, но тут Матсик рассвирепел.
— Что это на тебя накатило! — огрызнулся он.
Крепко держа его, чтобы не вырвался, Анна зашептала ему на ухо:
— Ты сильно расстраиваешься из-за того, что маленькая пиранья умерла?
Но Матсик только замахнулся на нее комком глины.
— Отпусти, не то получишь это в рожу! — заорал он.
И Анна поняла, что у Матсика с настроением все в порядке. Оставалось только отпустить его и идти по своим делам. Но куда идти теперь, когда Пейтер уехал?
Все же как-то вечером Анна пошла на малый пляж. И так как она проходила мимо дома Пейтера, то на минутку прильнула к дырочке в изгороди. Как раз в это время на крыльце появился папа Пейтера. Он спустился в сад, сел у столика под деревом и, как обычно, развернул газету. Никто не удерживал Анну, но она еще постояла у изгороди, и все это время папа Пейтера читал одну и ту же страницу. Эмилую она не увидела и мамы ее тоже.
На пляже валялись кучи мусора. Анна играла, что корабль «Каштановый лист», эта старая калоша, потерпел крушение. Но играла без увлечения, без веры в свою выдумку. А в остальном все было, как обычно, если не считать, что Пейтер уехал и что Анна столкнулась с любовью, тьфу пропасть! Волны катили с моря непрерывной чередой, и до конца летних каникул оставалось еще много дней.
Потом… Потом толком и не припомнить, чем она занималась. Какое-нибудь занятие всегда подвертывалось: иногда ходила с мамой в ее больницу, иногда шла вместе с папой в магазин или на его работу, когда он навещал там приятелей. Иногда подлизывалась к сестре, чтобы дала ей померить туфли или поделилась жидкостью для загара. Иногда следила за Матсиком, чтобы он не загонял до смерти Сусси. Ох уж эти глупыши-малыши, которые думают, что она ничего не знает…
Эти глупыши-малыши…
Прошлым летом Анне Рус было всего одиннадцать лет, теперь ей двенадцать. Она сидит возле пристани, среди собачьих следов за старым сараем, уже целую вечность сидит. Ей надоело подпирать спиной дощатую стену, и она не на шутку обеспокоена — где же запропастился пятичасовой катер, который снова отчаливает в шесть. Она потягивается и говорит себе, что не мешало бы получше присматривать за этими глупышами-малышами, но когда наконец выбирается из своего укрытия, Сусси и Матсика след простыл. Верно, убежали куда-нибудь. Сейчас ей недосуг искать их. Этих малышей, которые думают, что Анна ничего не знает. Как бы не так!
Анна бредет на пристань и снова всматривается в даль — не видно ли катер. Вроде бы на горизонте что-то показалось — или это одно воображение? Она напрягает глаза, вдруг в груди что-то екает, и Анна — вот тебе на! — ловит себя на том, что громко рассмеялась! Это она-то, которая давно бросила смеяться! Она поспешно зажимает рот ладонью, в это время снова появляются Сусси и Матсик. Они бегут сломя голову вниз по косогору, но при виде Анны сразу останавливаются. Ну, конечно, видели, как она смеялась! И на их лицах ясно написано, что они думают! Думают, что Анна Рус помешалась! Стоит и ухмыляется, как дурочка, неведомо чему. А что она может поделать? С ней сегодня с самого утра что-то странное творится.
Матсик сверлит ее недобрым взглядом, и Сусси что-то шепчет ему на ухо, но Анна ничего не может с собой поделать, непослушные губы снова растягиваются в улыбке, и Сусси опять шепчет что-то Матсику. Между тем Анну распирает смех с такой силой, что она спешит нагнуться и рассматривает комара, который уселся на ее руке. Очень удобно сидит, сейчас она прихлопнет первого за это лето комара!
Анна прицеливается, но в ту же секунду уголком глаза замечает, как вдали что-то скользит по морю! И сразу комар забыт, забыт навсегда, потому что она уже ясно видит, какое судно появилось. Это пятичасовой катер! На самом деле! И он везет Пейтера! Если верно сказала уборщица — та самая уборщица, которая наводила чистоту в доме Пейтера прошлым летом и сегодня тоже была занята уборкой, когда Анна заглянула через дырочку в изгороди, потому что сегодня снова первый каникулярный день, а она всегда приходит к этой изгороди во время летних каникул.
Только Анна проковыряла дырочку, тут как раз уборщица вышла на крыльцо с мусорным мешком. Сперва она не заметила Анну, подошла к мусорному баку и сунула мешок под крышку. Затем, видно, решила отдохнуть немного — стоит усталая и совсем обессиленная, опустив голову. Потом выпрямилась, и взгляд ее уперся прямо в дырочку, в которую смотрела Анна, и Анна не успела отвести глаза.
— А, ты здесь, дружочек! — сказала уборщица. Подошла к изгороди и добавила: — Сегодня он приезжает!
— Как? — вымолвила Анна.
— Я говорю, мальчик сегодня приезжает. Ведь у вас, детей, начались летние каникулы, и это лето он будет у папы.
— Пейтер приезжает? — переспросила туго соображающая Анна.
— Ну да!
И уборщица улыбнулась, и Анна вперила в нее свои зрачки, и уборщица продолжала улыбаться, так что пришлось Анне поверить, что это истинная правда.
— Маленькая Аннушка! — сказала уборщица. — Какая ты большая выросла!
Тут и папа Пейтера вышел на крыльцо и помахал ей рукой.
Но Анне было недосуг больше стоять там перед изгородью. Надо было бежать на пристань и посмотреть — вдруг катер сегодня придет немного раньше!
Вот и стоит она теперь на пристани и улыбается как заведенная! Улыбается приставале Калле, улыбается Бэкстрёму, когда они хмуро здороваются, проходя мимо. На ее лице такая счастливая улыбка, что они оборачиваются и здороваются еще раз, чтобы убедиться, не почудилось ли им, верно ли, что Анна Рус такая веселая!
Появляются еще люди, вся пристань оживает, и вдруг она видит Камбалу, он возникает так внезапно, что Анна неожиданно для самой себя и ему улыбается!
Он застывает на месте и глядит на нее так, словно не может сообразить, кто эта девочка. Но вот лицо его озаряет догадка — вспомнил, узнал, конечно, узнал! Ничего страшного в этом нет, и Анна поступает так, как ей подсказывает душа. Подходит к нему и здоровается. Он тоже здоровается как ни в чем не бывало, и ведь это, наверно, только естественно при встрече двух людей, которые когда-то, в прошлом, можно сказать, спасли друг другу жизнь. А затем она с изумлением слышит, как он спрашивает ее:
— Как дела?
Но Анна не теряется.
— Спасибо, хорошо! — говорит она. И добавляет шепотом: — Тебя как звать?
Откуда смелость взялась!
И он отвечает ей!
— Улле! — говорит он.
Но больше ему некогда разговаривать с Анной. Отец зовет его, чтобы приготовился грузить на катер ящики с рыбой. В это время Анну дергает за джемпер Матсик.
— Тюха! — шипит Матсик, он все видел, но Анна не обращает внимания.
Когда катер подходит к пристани, она стоит и упорно размышляет, ломает себе голову над тем, каким образом человек думает? На этот раз она выжмет ответ из Пейтера. Прямо скажет ему, что, сколько она ни думала над этим, так и не смогла додуматься, неужели и теперь не объяснит? Неужели ей придется ждать, пока сама додумается? Нет уж, пусть Пейтер в это лето будет любезен ответить на ее вопрос после того, как она столько утешала его прошлым летом!