Чтение онлайн

А еще они, как водится, загадывали, чтобы люди не умирали и чтобы на земле все было по справедливости. Сидят на пляже и загадывают, и загадывают…

Вот ведь как странно бывает: если у вас никто не исчезал, иной раз даже хочется, чтобы кто-нибудь исчез. Во всяком случае, если вы ни с кем не водитесь, кроме человека, который, вроде Пейтера, только и думает о своей исчезнувшей маме. Как бы Анне хотелось сказать ему:

— А у меня тоже исчез близкий человек. Правда, не мама… но… (вот именно, кто?)… ну да, мой любимый братик!

Но вот однажды Матсик и впрямь исчез. Правда, ненадолго, но все равно, когда он вернулся, то перед этим исчезал.

День начинался, как обычно, Анна и Матсик стояли на балконе, провожая взглядом фру Карлессон, которая направлялась в домовую прачечную.

— Добрый день! — крикнули они, потому что вежливые дети всегда здороваются первыми.

Однако фру Карлессон, вместо того чтобы ответить, только косо глянула на них, тогда Матсик не удержался и крикнул свое любимое:

— Добрый день, ведьма кривобокая!

Ничего особенного, он чуть ли не каждый день так кричал. Да только на этот раз его услышал папа и пригрозил взбучкой, если Матсик не выкинет из головы эту нехорошую кличку и не изменит свое поведение. Все равно дело кончилось взбучкой, потому что Матсик изменил свое поведение и вместо «ведьма кривобокая» крикнул:

— Черт кривобокий!

Это папе-то! Потом он сидел в кухне под столом и попискивал по-мышиному, и Анна страшно возмущалась папой, который дал волю рукам, так что щека Матсика сперва побелела, потом порозовела. Мама плакала на кухне, папа отправился проведать товарищей по работе, вслед за ним сестра Крокодилица хлопнула дверью, крикнув, что такую семью невозможно терпеть. Вот так начинался злополучный день, когда исчез Матсик.

Между тем на свете есть добряки, которые не подозревают, что Матсик не сахар, с ним одно горе. Не такие люди, как школьная учительница или фру Карлессон, а такие, которые, кроме Матсика, почти никого и не видели, а потому им невдомек, что он за птица. Им все нипочем, и они полагают, что с ним легче легкого поладить.

Взять того же Камбалу. Однажды, когда Матсик споткнулся и упал на базаре, он подарил ему целую крону только за то, что Матсик держался молодцом и не заплакал, хотя разбил коленку в кровь. После того случая Матсик то и дело спотыкался у прилавка, где сын рыбака торговал камбалой, пойманной его отцом. И добрый рыботорговец не скупился на кроны, он явно считал Матсика молодцом и храбрецом каждый раз, когда тот падал и не плакал. Мало-помалу Матсик и впрямь стал храбрецом потому, что Камбала считал его таким. Как бы сильно ни ударился, ни за что не заплачет, даже не ругается.

С того времени их часто можно было видеть вместе. Длинноногого верзилу, который вышагивал впереди, и коротышку, который катился кубарем следом за ним. Иногда они садились рядом на скамейке и уписывали предназначенную для продажи камбалу, после чего вместе читали газету. И до чего же странно было видеть, что Матсик сидит и читает, ведь в школе он упорно отказывался различать буквы и цифры, говорил, что ему противно на них глядеть. И так же странно было видеть Камбалу в обществе Матсика, потому что обычно его окружала пустота. Он никогда ни с кем не разговаривал и всегда сидел сам по себе, если не считать кафе, где фру Бэкстрём прижимала его голову к своей груди. Отсчитывая сдачу тем, кто покупал у него камбалу, он смотрел куда-то в сторону и молчал. И вот к этому человеку всегда тянуло Матсика.

И к этому человеку направилась Анна в поисках младшего брата в тот день, когда Матсику досталась на завтрак взбучка от папы, после чего он сидел под столом и попискивал, а потом куда-то ушел из дома. Но в этот день Матсика не оказалось на базаре.

Камбала сидел один-одинешенек за своим прилавком. И Анна впервые догадалась, что Матсик исчез! Совсем как Пейтерова мама!

Вернувшись домой, она пристала к Ивон и к своей маме, ходила за ними и канючила:

— Где Матсик? Куда он делся?

Но только во второй половине дня, когда они втроем — Анна, Ивон и мама — направились во двор выбивать ковры и встретили на лестнице фру Карлессон, только тогда Анна окончательно укрепилась в своей догадке.

— Фру Карлессон, вы не видели нашего Матсика? — спросила она очень-очень вежливо.

Но фру Карлессон покачала головой, и тут сомнениям пришел конец. Потому что когда Матсик был дома, он постоянно торчал на лестнице и не давал покоя Карлессонам, звоня или стуча в их дверь.

— Нет, не видела, — ответила фру Карлессон. — Только утром на балконе. — И добавила свое обычное: — С этим дитятком вы еще намаетесь. Попомните мои слова!

Ведь не первый раз они такое слышали, а все равно тяжко.

Анну всю передернуло, мама смущенно вздохнула, а сестра Крокодилица сразу прибавила шагу. Но потом, когда они уже принялись выколачивать ковры, Анна все же сказала:

— А что они, собственно, знают о нашем Матсике, что берутся его судить?

Как бы то ни было, в этот день он словно сквозь землю провалился. День, как нарочно, выдался жаркий и душный, и они, по чести говоря, сами не могли похвастаться, что знают все про Матсика. Скажем, куда он мог запропаститься. Правда, поначалу они не очень над этим задумывались, знай себе не спеша выколачивали ковры. Какой смысл пускаться всерьез на поиски, пока не стало очевидно, что человек по-настоящему исчез.

Но в шестом часу вечера, когда на столе появились блины, а Матсик все не показывался, уже всем стало ясно, что Матсик начисто пропал. Анна еще подождала, съела полблина, затем отправилась рассказывать о пропаже. Сперва рассказала Карин, потом Миа, потом побежала к Пейтеру.

Рассказывает, а сама видит, что им непонятны ее переживания. Человек исчез, а им хоть бы что! Уж казалось бы, Пейтер должен ее понять, но ему было не до Анны, он сидел и читал какую-то книгу про птиц, ему было совершенно некогда.

Пришлось Анне одной ходить и искать по всем закоулкам и думать о том, что будет, если Матсик вовсе не вернется домой. Она ходила и вспоминала то, что ей в нем больше всего нравилось. Как он вечером ни за что не хотел ложиться спать, пока не ляжет Анна. Иногда она разрешала ему забраться к ней в постель и полежать на ее руке. Только чтобы лежал спокойно и не брыкался. Иногда было только одно средство успокоить его — что-нибудь рассказать. И Анна должна была рассказывать, как она бывает русалочкой, пока Матсик не засыпал.

Вот с какими мыслями Анна ходила и искала Матсика в день его исчезновения. И с грустью вспоминала вечера, когда Матсик никак не хотел ложиться спать. И утра, когда он не желал вставать. Когда Анне приходилось чуть не силком вливать в него какао, потом сажать его на багажник своего велосипеда и везти до самой школы, чтобы он не опоздал на занятия. А Матсик все клевал носом и просыпался только при виде Сусси. Тут он сразу оживал! Бросался вдогонку за Сусси, и она бежала от него сломя голову. Утром и днем Матсик только и делал, что гонялся за Сусси. А все потому, что она такая симпатичная. Симпатичнее всех на свете со своими светлыми-светлыми волосами и тоненьким голоском. Симпатичнее, чем маленькая пиранья. Догнав Сусси, Матсик непременно дергал ее за юбочку, из-под которой выглядывали белоснежные кружева.