Чтение онлайн

– У меня тоже есть пунктик, – легко и дружелюбно откликнулся Майкл. – Я не сяду за стол, если увижу рыбью голову. Я скорее съем крысу, чем рыбью голову.

Мэдж усмехнулась. Ей было безразлично то, о чем он говорит. Она вдруг поняла, что ей нужен мужской голос, простое человеческое участие этого сильного, уверенного в себе человека.

Она уже немолода. И поэтому ее не очень волновали густые волосы и пышные усы Майкла. Но очень импонировали его мудрость и терпение. И его юмор. Майкл Джордан сумел заставить Мэдж улыбнуться. Он заставил ее почувствовать, будто она только что вернулась домой после долгой и трудной дороги. А она не могла этого сделать долгие, долгие годы.

– Хотите поговорить об этом? – просто спросил он.

Мэдж нехорошо усмехнулась.

– Я вам говорила – я разговаривала об этом. Не помогло.

– С ветеранами?

– Со всеми, кроме этих козлов из неврологической клиники… Впрочем, и с ними тоже. Они предположили, что у меня в пище не хватает каких-то металлов.

– А позже не пробовали?

– У меня не было времени, – сказала она. – С тех пор как родилась Джесси, у меня никогда не было времени. И вообще, на что мне было жаловаться? На плохую пищу? На ужасные жилищные условия? На жертвы и потери? Я пробыла там год. У меня было все, что необходимо женщине – от губной помады до тампаксов. Я питалась бифштексами, имела крышу над головой и ватерклозет, который иногда действовал. В спокойные дни – а их было немало – можно было пойти искупаться. В конце концов, корейцы только однажды подняли настоящий шум непосредственно вблизи нашего госпиталя. Все остальное время я отрабатывала свои двенадцать часов, а потом играла в волейбол. А теперь у меня кошмары. Да ведь это ничто по сравнению с тем, что привезли оттуда другие!

Закончив свою длинную речь, Мэдж обхватила себя руками, чтобы не дрожать, чтобы показать Майклу, какая она молодчина, хотя больше всего ей хотелось сейчас плакать.

– Так вы всего лишь работали по двенадцать часов в день?

– Так оно и было.

– Шесть дней в неделю?

– Разумеется.

– И все было спокойно?

Перед Мэдж снова возникли мальчики, тянувшие к ней руки. Она крепко зажмурилась.

– Это была моя работа.

Майкл помолчал.

– Может быть, вам кажется, что вы перенесли меньше, чем другие? – мягко сказал он. – Думаю, в истории человечества это было не самое страшное испытание. Но для вас это было чересчур. Война причинила вам тяжелую травму.

Мэдж напряглась, смущенная его мужской логикой.

– Не говорите глупостей! Я поехала туда всего лишь выполнять работу, для которой была подготовлена. Не так, как наши парни! Те воевали, страдали от ран, видели, как умирают их друзья… Это совсем другое!

– А вы были подготовлены к таким ранениям?

Она ответила быстро и решительно:

– Нет. Никто не был подготовлен к таким ранениям. Никто никогда не видел, чтобы с такими ранениями выживали. Послушайте, Джордан, у меня нет никакого желания вспоминать об этом.

Но Майкл упорно продолжал этот разговор:

– А вы были подготовлены к работе под минометным обстрелом?

– Через несколько недель я его почти не замечала.

– Но вы до сих пор не выносите внезапных громких звуков, не так ли? Что вы делаете четвертого? [2]

Она пряталась. Как маленькая девочка, затыкала пальцами уши, чтобы не пугаться. Но Мэдж солгала:

– Я смотрю фейерверки.

Джордан выругался, кратко и выразительно.

А ведь он никогда не поднимал голоса.

– Вам нужно что-то делать с этим, Мэдж.

– Нет, не нужно, – возразила она. – Мне нужно довести до ума гостиницу, чтобы иметь возможность поддержать детей, потому что я – это все, что у них есть. А они – все, что есть у меня.

Даже в темноте Мэдж почувствовала его разочарование. Но это не имело значения. Она просто больше не могла позволить себе роскошь говорить об этом. Не могла, и все.

– Ведь я там был, – мягко напомнил он. – Я-то знаю, через что вам пришлось пройти.

Мэдж прикрыла глаза, все еще видя перед собой те лица.

– А ведь вы сами еще не избавились от кошмаров, правда?

– Правда.

– Они вас посещают?

– Иногда, – мрачно признался он.

Мэдж кивнула, чувствуя, как слезы снова подкупают к глазам. Проклятая сигарета уже не помогала. Она выбросила окурок в сырую траву. Он зашипел и погас.

– А вы что скажете? – спокойно спросил Майкл. – Вы помните своих раненых?

Мэдж, представив те лица, те слишком юные, испуганные лица, что двадцать лет тянули к ней руки, снова начала дрожать.

– Иногда…

Она не поняла, как это произошло. Кажется, она закрыла глаза и вдруг оказалась в объятиях Майкла. Он прижал ее к груди, так что она могла слышать гулкие удары его сердца. Слезы неудержимо текли по ее щекам. Откуда-то из глубины пришла острая боль, которая напугала ее больше, чем весь тот кошмар, что преследовал ее.

– Ш-ш, – успокаивал он, гладя ее по голове. – Все в порядке. Все в порядке.

– Нет, – всхлипнула она, борясь с терзающей ее болью. – Нет, не в порядке.

– Я знаю, Мэдж. Я знаю.

– Простите, – выдавила она из себя, чувствуя грудью его страшные шрамы даже сквозь хлопок рубашки. Такие шрамы могли бы сломить человека, но Майкл каким-то образом стал только сильнее, и ей было стыдно за себя.

– Простите.

– Не надо просить прощения, Мэдж, – сказал он сочувственно. – Вы ни в чем не виноваты.

Она хотела засмеяться, но не смогла. Ей захотелось закричать, убежать и спрятаться, а больше всего ей хотелось свернуться клубочком на руках у Майкла и успокоиться. Джонни и Джесс, Персик и Надин, коллеги по работе – никто даже не знал, что она служила в армии, тем более в Корее. Те, кто мог бы посочувствовать и утешить ее, на самом деле ничего не подозревали. А с этим внезапно возникшим в ее жизни мужчиной она смогла, хоть и ненадолго, но успокоиться. Сумела отогнать боль, которая грызла ее. Закрыла глаза и прильнула к Майклу, впитывая ритм его сердца и силу его рук. И с этого момента, поскольку он знал, но ничего не требовал, поскольку заботился о ней, но не лез в душу, и еще по каким-то причинам, которые Мэдж не хотела называть даже самой себе, она наконец почувствовала себя в безопасности. Сейчас, в темноте, она почти поверила, что сможет встретить рассвет без страха.

– Что вы скажете о хорошо оплачиваемой работе на время отпуска? – спросила она непростительно тихим голосом, в то время, как ее сердце громко стучало.

Майкл помолчал. Его объятие не стало крепче и не ослабело. Ей показалось, что он улыбается.

– Мне очень нравится Вирджиния летом.

Чуть погодя, когда Мэдж достаточно пришла в себя, чтобы самостоятельно идти домой, она улучила минутку, чтобы поразмыслить над случившимся. Она покачала головой и попыталась улыбнуться.

– А вы уверены, что вам все это нужно?

Он широко улыбнулся, и здесь, на полпути между ночным кошмаром и уютом освещенного дома, Мэдж позволила себе поддаться чарам. Ее сердце забилось быстрее, а дыхание перехватило, потому что его улыбка заставила ее, пусть на мгновение, почувствовать себя веселой юной девушкой.

– О, я вполне уверен, – сказал он и протянул ей руку.

Мэдж приняла ее и пошла с ним к дому, чувствуя себя на седьмом небе от того, что произошло, ибо это означало, что Майклу Джордану не надо уезжать.