Утопия? Смешно!
Шрифт:
Ух ты! Фуф ты! Ха-ха, я птица!
Я рассекаю воздух, летя на уровне линии деревьев, внизу все покрыто снегом. Повсюду невероятный аромат, напоминающий лесную сосну. Я рыскаю по воздушной округе, подобно то ли ракете, то ли мухе. Мое крошечное птичье сердечко колотится, как самый микроскопический барабан, и… да черт возьми, но мои ощущения — полны настоящей жизнью.
#Чарли_Самарканд: «Ой, ой-ой…»
#Чарли_Самарканд: «О Боже! Ох! Да что со мной происходит?»
#Кити: «Чарли! Ау!»
#Чарли_Самарканд: «Что? Что со мной? Кто я? Кем я стал?»
#Кити: «Не волнуйся! Ты — птица!»
#Чарли_Самарканд: «АГА, Я УЖЕ ЗАМЕТИЛ ЭТО. БЛАГОДАРЮ!»
#Чарли_Самарканд: «И ДА… А ЧЕГО ЭТО МЫ ПТИЦЫ?»
#Кити: «Ну… это уже всецело мировоззренческий вопрос!»
#Кити: «А чего это мы были до этого тогда людьми?»
#Чарли_Самарканд: «ЧЕГО…»
Чарли усердно машет крыльями, и я пролетаю над ним, чтобы продемонстрировать возможность просто плыть по течению свободного полета.
Хм, а он ничего так выглядит — маленькая симпатичная птичка. Полагаю, что я тоже ничего, и похоже в этом птичьем симуляторе, возможен только один вид птиц, в который ты можешь преобразиться. Симулятор птиц — это скорее игра, чем полноценная реальность-Ю, но как ни крути, здесь очень хорошо и весело.
#Кити: «Чтобы быть птицей, не надо постоянно махать крыльями!»
#Кити: «Никогда не сдавайтесь и верьте своему природному чутью!»
#Кити: «Попробуйте сделать перекат!»
#Чарли_Самарканд: «ТЫ УЖАСНЫЙ ЭКСКУРСОВОД И КОНСУЛЬТАНТ».
#Кити: «Грустно это слышать, но я улыбаюсь».
#Чарли_Самарканд: «А КАК ВООБЩЕ ПРОИСХОДИТ НАШЕ ОБЩЕНИЕ?»
#Кити: «А вот это действительно смешно».
* * *
— О Боже! Что это было? — настаивает на объяснении Чарли, — он весь в поту и бледен.
— Птичий симулятор! — восторженно по-птичьи кричу я… «по-птичьи» — это ПТИЧИЙ СИМУЛЯТОР!!! Понимаете?
Ну прям каламбур какой-то.
Чарли смотрит на меня как на сумасшедшую, ну да, так и есть.
— Мне нужен новый экскурсовод, — требует он от Распределителя.
Появляется большая плавающая голова:
— Боюсь, что я не смогу удовлетворить ваш запрос.
— Это почему? — вопрошает Чарли. Голос его становится хриплым, а эмоции на лице показывают — он близок к истерике, и сейчас начнет кричать в полной безнадеге и разочарования.
И я это вижу и заявляю вполне серьезно, потому что мы с ним вроде уже как друзья, и когда друг собирается закричать, начинаешь это воспринимать довольно близко к сердцу.
— Возможно вам в это трудно поверить, — поясняет Распределитель, — но Кити, одна из самых близких и понятных человеческих существ, которых вы могли бы привлечь в качестве своего экскурсовода. И она — единственная, которую мы всегда держим под рукой для таких посетителей как вы, подвергшихся криогенной заморозке. На самом деле вы очень незаурядны. И ваш случай встречается не так уж и часто. Существуют триллионы людей. Однако даже в доле процента из них, вам представились бы образы пугающих и непостижимых инопланетян. И не только их внешние формы, которые постоянно видоизменяются, но также и их ментальные сферы.
— И её, — Чарли заговаривает ровным голосом.
— Да, и её, — отвечает Распределитель, тон его резковат, и мне становится жаль Чарли.
— Погодите-погодите! — возражаю я, — это что же за грандиозная идея такая, позволить мне отвести Чарли в реальность-Ю, которая ему совсем не понравилась?
— Вообще-то эту вселенную выбрали вы, — мягко отвечает Распределитель.
— Хм, однако я — не гигантский супермозг! — ответ мой полон возмущения.
— Ну как сказать, все это — часть моего сверхразумного плана, — поясняет таинственно Распределитель, ну прям как супер-злодей какой-то. А может вы хотели бы попробовать иную симуляцию?
Исподволь бросаю взгляд на Чарли. Он с сомнением смотрит на полусферу купола, станции загрузки.
— Через секунду, — произношу я, ибо боже, мне так хочется исчезнуть из этой комнаты, в которой нет ни одного единорога, но мне так же хочется быть и лучшим экскурсоводом. И Чарли выбирает реальность-Ю.
Они оба смотрят на меня.
— Имел бы он вообще понятие, что ему выбрать, — возмущается Распределитель.
— Так и есть на самом деле, — соглашается Чарли, — Если бы у меня была возможность в получении каталога всех доступных вселенных?
— Да их триллионы, — информирует его Распределитель.
— Хм, ну что ж, тогда просто, — Чарли машет рукой, — тогда дайте мне общий обзор. Ну могли бы дать мне какие-то категории, например?
Я пытаюсь повторить движение рукой, как это сделал Чарли. И мне это нравится.
— Да-да! Так предоставьте ему несколько категорий для начала! — поддерживаю я Чарли.
Распределитель под таким осязаемым нажимом вздохнул и произнес:
— Я сделаю все что в моих силах. Однако прошу обратить внимание на тот факт, что как минимум две трети симуляций могут быть чужды для вашего ментального восприятия, и как следствие, вызовут сильную психологическую травму. Пожалуй, я исключу их.
— И какие, например? — продолжаю я свой нажим.
— Симулятор плиток для пола.
— Чего-чего?! — возмущаюсь я, — я настаиваю. Сегодня я настаиваю на целой тонне! Без вариантов! Я обожаю Плиточный симулятор!
— Ты… — видок Чарли четко отражает скептицизм, отличный вид для фото кстати, — это… ты любишь смотреть на плитки?
— Да нет, вы сами будете плиткой!
— И ты…
— Да! Люди же будут ходить прямо по вам!
Да, на самом деле такой симулятор оценить непросто. Ощущение того, что твое тело находится на краю, где есть четкие границы и внутренняя тишина. Никаких трепещущих ощущений, подобных тому, как например бьется птичье сердце. Никаких тебе мягких сисек, задниц или ядовитых мешочков, на которые можно наткнуться или сесть. Все такое скалистое, суровое и постоянно, даже ваш собственный разум.
И мне лучше всего думается, когда я в образе напольной плитки. Мне доступен обзор архитектуры моего мозга, и я вижу все маленькие гирьки на весах, вижу прямую причинно-следственную цепочку: «Кити не любит змей из-за той шутки, которую она сыграла недавно, и именно поэтому игра Храм Смерти в реальности-Ю, совсем не для нее», — такой вот закулисный механизм. Так что разум мой, становится подобен обелиску, он решительный, и он превыше всего. И у меня есть действительная возможность закончить мысль так, чтобы мой глупый мозг меня не перебивал.