Чтение онлайн

– Довольно, Джоан, остановись. Бог знает, как тебе это удалось, но ты за долю секунды прочла и запомнила целую страницу, напичканную специальными терминами.
– Он лукаво улыбнулся: - Однако на некоторых словах ты слегка спотыкалась. А дедушка Стоунбендер произнес бы все без запинки!

– Чего ты хочешь? Я не понимаю значения половины слов!

– Джоан, как ты научилась всему этому?

– Честное слово, доктор, не знаю. Это вроде того, как учишься ездить на велосипеде: свалишься раз, другой, третий, а потом в один прекрасный день садишься и едешь как ни в чем не бывало. А через неделю ездишь уже без руля и пробуешь всякие трюки. Вот так и со мной случилось - я знала, чего хочу, и в один прекрасный день научилась. Давайте продолжим, а то Фил уже нервничает.

Коуберн погрузился в задумчивое молчание и безропотно позволил Хаксли подвести себя к письменному столу в углу комнаты.

– Джоан, можно открыть любой ящик? О'кей. Бен, вытаскивай ящик, все равно какой, вынимай из него что захочешь и клади туда что душе угодно. А потом не глядя перемешай все в кучу, вытащи несколько предметов и положи в другой ящик. Я хочу исключить возможность телепатии.

– Фил, я рада, что тебя не волнует, какой кавардак будет у меня в столе. Мои бесчисленные секретарши с наслаждением наведут там порядок, когда ты наиграешься.

– Малышка, не становись на пути у науки. А кроме того, - добавил Фил, заглянув в ящик, - здесь порядок не наводили по меньшей мере полгода. Так что особого вреда не будет.

– Ха! А чего ты хочешь, если я все свое время трачу, разучивая для тебя всякие салонные фокусы? И вообще, я знаю, где что лежит.

– Вот этого я и боюсь, а потому хочу, чтобы Бен ввел сюда элемент произвольности. Ну давай же, Бен.

Когда хирург выполнил все, о чем его просили, и закрыл ящик, Хаксли продолжил:

– Джоан, возьми карандаш и лист бумаги. Вначале перечисли все, что видишь в ящике, а потом нарисуй схему, как вещи лежат.

– Ладно.

Джоан села за стол и стала быстро записывать:

"Большая черная кожаная сумка. Шестидюймовая линейка".

Коуберн остановил ее:

– Постой-ка. Все неверно. Я бы заметил такой большой предмет, как сумка. Джоан наморщила лоб:

– Какой ты сказал ящик?

– Второй справа.

– Мне послышалось "верхний".

– Возможно, я оговорился.

Девушка начала снова:

"Медный ножик для бумаги. Шесть разных карандашей и еще красный карандаш. Тринадцать резинок. Перочинный ножичек с перламутровой ручкой".

– Бен, это, наверное, твой ножик. Очень хорошенький; почему я раньше его не видела?

– Я купил его в Сан-Франциско. Господи Боже, малышка! Ты же действительно не видела его!

"Один спичечный коробок с рекламой отеля сэра Фрэнсиса Дрейка. Восемь писем и два счета. Два использованных билета в театр Фолли Бурлеск".

– Доктор, ты меня удивляешь!

– Давай пиши дальше.

– Только если пообещаешь в следующий раз взять меня с собой.

"Один термометр с зажимом. Клей и корректирующая лента для пишущей машинки. Три разных ключа. Один тюбик помады "Макс фактор No З". Блокнот и несколько картотечных карточек, исписанных с одной стороны. Маленький коричневый бумажный пакетик, а в нем пера чулок девятого размера темно-коричневого цвета".

– А я и позабыла, что купила их; сегодня утром весь дом обыскала, хотела найти приличную пару.

– Что же ты не включила свои рентгеновские глаза, миссис Гудини?

Джоан страшно удивилась:

– А знаешь, мне это и в голову не пришло! Я еще не привыкла пользоваться ими.

– Есть еще что-нибудь в ящике?

– Ничего, только пачка бумаги для заметок. Секундочку: сейчас нарисую.

Минуты две она рисовала, высунув кончик языка; глаза ее перескакивали от бумаги к закрытому ящику и обратно.

– Тебе обязательно нужно смотреть в направлении ящика, чтобы увидеть, что внутри?
– спросил Бен.

– Нет, но так лучше. У меня голова кружится, когда я вижу какую-то вещь, а смотрю не на нее.

Проверили содержимое ящика и как расположены в нем вещи: все совпало. Закончив проверку, доктор Коуберн молча уселся в кресло. Хаксли, задетый отсутствием реакции, не выдержал:

– Ну, Бен, что ты думаешь? Понравилось тебе?

– Ты и сам знаешь, что я думаю. Ты полностью доказал свою теорию; но я думаю о ее значении и о некоторых возможностях. Представь себе, каким это может оказаться благом для хирурга! Джоан, ты можешь видеть внутренности человеческого организма?

– Не знаю. Я еще не...

– Посмотри-ка на меня.

Она пристально посмотрела на Коуберна:

– Ой... ой, я вижу, как у тебя сердце бьется! Я вижу...

– Фил, ты можешь меня научить видеть, как она?

Хаксли потер рукой нос.

– Не знаю. Может быть...

Джоан наклонилась над шезлонгом, в котором лежал хирург.

– Не получается, Фил?

– Ни черта. Я все перепробовал, разве что молотком по черепу не стучал. Там, по-видимому, вообще нет мозгов, так что и гипнотизировать нечего.

– Не злись, лучше попробуй еще раз. Бен, как ты себя чувствуешь?

– Нормально, только сна ни в одном глазу.

– Я выйду из комнаты. Может, это я тебя отвлекаю. Будь послушным мальчиком и засни - баю-бай!

Девушка вышла. Минут через пять Хаксли позвал ее:

– Иди сюда, малютка. Уснул. Она вернулась и взглянула на Коуберна, растянувшегося на шезлонге.

– Он готов к общению со мной?
– спросила Джоан.

– Да. Приготовься и ты тоже. Она легла на кушетку.

– Ты знаешь, что мне нужно; постарайся установить связь с Беном, как только заснешь. Тебя нужно гипнотизировать, чтобы усыпить?

– Нет.

– Тем лучше - спи!

Неподвижная, совсем расслабленная, она лежала на кушетке,

– Ты под гипнозом, Джоан?

– Да, фил.

– Можешь ли ты проникнуть в мозг Бена? Немного помолчав, она ответила:

– Да.

– Ну и что там?

– Ничего. Вроде как пустая комната, но уютная. Постой-ка - он приветствует меня.