Чтение онлайн

– Ужальте его покрепче, тогда он прибежит ко мне,- сказал Фино.- Я притворюсь, что, укрощая вас, оказываю ему услугу; он близок к министерству, и мы можем кое-что урвать - место сверхштатного учителя или патент на табачную лавку. Наше счастье, что статья задела его за живое. Кто из вас желает написать для моего нового журнала основательную статью о Натане?

– Поручите Люсьену,- сказал Лусто.- Гектор и Верну дадут статьи в своих газетах...

– До свиданья, господа! Мы встретимся сегодня у Бар" вена,- сказал Фино смеясь.

Люсьен выслушал поздравления по поводу того, что он вступает в грозный корпус журналистов, и Лусто рекомендовал его как человека, на которого можно положиться,

– Люсьен приглашает нас всех, господа, на ужин к своей возлюбленной, прекрасной Корали.

– Корали переходит в Жиманаз,- сказал Люсьен Этьену.

– В таком случае решено, мы поддержим Корали. Не правда ли? Надо дать во всех ваших газетах несколько строк об ее ангажементе и указать на ее талант. Похвалите дирекцию Жимназ за вкус и догадливость. Нельзя ли наделить ее и умом?

– Умом мы ее наделили,- отвечал Мерлен.- Фредерик вместе со Скрибом написал пьесу для Жимназ.

– О! Тогда директор Жимназ самый предусмотрительный и самый проницательный из дельцов,- сказал Верну.

– Послушайте! Повремените писать статьи о книге Натана, пока мы не сговоримся,- и я скажу вам почему,- сказал Лусто.- Сперва поможем нашему новому собрату; Люсьену надо пристроить две книги: сборник сонетов и роман. Клянусь честью газетной заметки, не пройдет и трех месяцев, мы сделаем из него великого поэта! "Маргаритки" нам пригодятся, чтобы унизить все эти Оды, Баллады, Размышления,- короче, всю романтическую поэзию.

– Вот будет потеха, если сонеты никуда не годятся,- сказал Верну.Какого вы мнения о своих сонетах, Люсьен?

– Да, какого вы о них мнения?-сказал один из незнакомых сотрудников.

– Господа, сонеты превосходные,-сказал Лусто.-Даю слово!

– Отлично. Я удовлетворен,- сказал Верну.- Я ими собью с ног этих поэтов алтаря, они надоели мне.

– Если Дориа нынче вечером не возьмет "Маргаритки", мы двинем статью за статьей против Натана.

– А что скажет Натан?
– вскричал Люсьен. Все пять журналистов расхохотались.

– Он будет восхищен,- сказал Верну.- Вы увидите, как мы все уладим.

– Итак, сударь, вы наш?-сказал один из сотрудников, которого Люсьен не знал.

– Да! Да! Фредерик, довольно шутить. Вот видишь, Люсьен,- сказал Этьен новопосвященному,- как мы действуем ради тебя; и ты не увильнешь при случае. Мы все любим Натана, а собираемся напасть на него. Теперь приступим к разделу "империи Александра". Фредерик, желаешь Французский театр и Одеон?

– Ежели господа журналисты не возражают,- сказал Фредерик.

В знак согласия все наклонили голову, но Люсьен приметил, как в их глазах блеснула зависть.

– Я оставлю за собой Оперу, Итальянцев и Комическую оперу,- сказал Верну.

– Отлично! Гектор возьмет театры водевилей,-сказал Лусто.

– А что же мне? У меня нет ни одного театра!
– вскричал сотрудник, незнакомый Люсьену.

– Ладно, тебе Гектор уступит Варьетэ, а Люсьен

Пор-Сен-Мартен,- сказал Лусто.- Отдай ему Порт-Сен-Мартен, он без ума от Фанин Бопре,- сказал он Люсьену,- ты взамен получишь цирк Олимпиа. Я беру себе Бобино, Фюнамбюли и мадам Саки... Что у нас есть для завтрашнего номера?

– Ничего.

– Ничего?

– Ничего.

– Господа, блесните ради моего первого номера! Барона Шатле и его выдры не хватит на всю неделю. Автор "Отшельника" уже изрядно всем наскучил.

– Состен-Демосфен уже не забавен,- сказал Верну.- Все набросились на эту тему.

– Да, нам нужны новые покойники,- сказал Фредерик.

– Господа, а что если мы примемся за добродетельных мужей правой? Объявим, допустим, что у господина Бональда запах от ног?
– вскричал Лусто.

– Не начать ли серию портретов прославленных ораторов из лагеря правительства?
– сказал Гектор Мерлен.

– Начни, дружок,- сказал Лусто.- Ты их знаешь, они из твоей партии, ты можешь удовлетворить какую-нибудь междоусобную ненависть. Вышути Беньо, Сириеса де Мейринака и других. Статьи можно готовить заранее, тогда мы не будем бедствовать из-за материала.

– Не изобрести ли какой-нибудь отказ в погребении с более или менее отягчающими вину обстоятельствами?
– сказал Гектор.

– Нет, мы не пойдем по стопам крупных конституционных газет, у которых папка с фельетонами о священниках битком набита утками,- отвечал Верну.

– Утками?-удивленно сказал Люсьен

– Мы называем "уткой",- отвечал ему Гектор,- случай вполне правдоподобный, но на самом деле вымышленный ради того, чтобы оживить отдел "Парижские новости", когда эти новости оскудевают. "Утка" - это выдумка Франклина, который изобрел громоотвод, "утку" и республику. Этот журналист так ловко обманывал своими заморскими "утками" энциклопедистов, что две из них Рейналь в своей "Философической истории Индии" приводит как подлинные факты.

– Я этого не знал,- сказал Верну,- что это за "утки"?

– История с англичанином, продавшим за солидную сумму свою спасительницу негритянку и своего ребенка от нее. Затем прекрасная защитительная речь одной беременной девушки, выигравшей судебный процесс. Когда Франклин, будучи в Париже, посетил Неккера, он сознался в истории с "утками", к великому смущению французских философов. Вот как Новый Свет дважды надул Старый!

– Газета,- сказал Лусто,- считает правдой все правдоподобное. Это наша исходная точка.

– Уголовное судопроизводство исходит из того же,- сказал Верну.

– Итак, в девять вечера здесь,- сказал Мерлен.

– Все встали, пожали друг другу руки, и совещание было закрыто при самых трогательных изъявлениях дружбы.

– Чем ты околдовал Фино?-сказал Этьен Люсьену, сходя по лестнице.- Он подписал с тобой договор! Он допустил ради тебя исключение.

– Я? Помилуй! Да он сам мне предложил,- сказал Люсьен.

– Короче, вы столковались. Что же, я очень рад. Мы оба от этого выиграем.