Чтение онлайн

— Но вы хоть врача позовите посмотреть.

— Да что ж врача-то звать, коли у нас лекарств никаких нет, даже бинтика плохонького нет, укол от шока нечем сделать, — в свою очередь взмолилась сотрудница больницы. — И вы не кричите больно, гражданин пациент, — уже истерически, доведенная до нервного срыва, вскрикнула и сотрудница больницы.

— Тогда я сам понесу ее в операционную, — сказал угрожающе Петр Агеевич, подходя к больной.

— Нет, вы этого не посмеете сделать, — заступила дверь, раскинув руки, женщина.

— Что тут случилось, почему такой сыр-бор, Митрохина? — вдруг выступил из-за сотрудницы главный врач больницы Корневой Юрий Ильич. И, взглянув на Петра Агеевича и узнав его, он спросил:

— Что происходит, Петр Агеевич, из-за чего вы наш бедный храм всколыхнули? — и подал ему руку.

Увидев лежащую на топчане девушку, снял очки, наклонился над ее лицом, послушал дыхание, потом приподнял слегка закутанную ногу, затем, заметив забрызганные кровью брюки на Петре Агеевиче, выслушал его рассказ о случившемся, приказал сотруднице, которую уже окружали три-четыре женщины в халатах:

— Позовите травматолога Михаила Гавриловича быстро, носилки давайте сюда, больную в операционную травматологии.

Появились еще работницы больницы с носилками и травматолог Михаил Гаврилович в халате и шапочке, человек с белобрысым лицом, на котором резко выдавался неумеренный подбородок, и сказал своей операционной сестре:

— Противошоковый укол и с анестезиологом готовьте к операции.

— Девушка молоденькая, Михаил Гаврилович, нога должна быть не только спасена, но и красивой, правильной остаться, — сказал главврач озадаченно.

— Вас понял, Юрий Ильич. Возможно, понадобится кровь, и у меня осталось только три операционных пакета из страхзапаса. Хорошо, если одним обойдусь, израсходуемся — что дальше делать? А от подобных случаев нам не отделаться. В долг аптека больше не дает… — он взглянул на Петра Агеевича и спросил, смущаясь: — Она кто вам?

— Никто, — ответил Петр Агеевич, — случайный прохожий. А сколько стоит ваш операционный пакет? — спросил он, догадываясь о положении больницы, подумал о несчастных случаях с людьми, которым нужна экстренная помощь и операционные пакеты.

— Если вы сможете… — робко и как бы стыдясь своего попрошайничества, проговорил хирург, — то в аптеке скажут, а цены скачут каждый день и все выше. Пройдите в аптеку вот со старшей сестрой, — и пошел в операционную мыться.

— Такие, Петр Агеевич, у нас некрасивые дела, — потерянно развел руками главврач, направляясь в дверь вслед за хирургом, говоря: — Если, конечно, вы сможете…

Петр Агеевич по пути в аптеку, которая располагалась в этом же корпусе, сказал старшей сестре:

— Как раз, кстати, сегодня утром аванс получил.

Сестра и довольно, и, как показалось Петру Агеевичу, грустно-завистливо посмотрела на него. И он понял ее тихую зависть, которую она не в силах была сдержать и скрыть в своих глазах.

Денег у него оказалось достаточно для операционного пакета, а на случай, если для девочки потребуется кровь, то он готов свою дать, а если его не подойдет, то он легко найдет подходящего донора, пообещал Петр Агеевич, вспомнив полнотелых, здоровых девчат магазина.

Когда он вернулся из аптеки, операция уже началась. Вышедшая сестра сказала, что операция будет сложная, обе берцовые кости разбиты, их будет сложно собрать и соединить, но Михаил Гаврилович травматолог от Бога, опытный, по сборке костей он виртуоз, так что ножка у девочки примет, будем надеяться, свою форму.

Петр Агеевич попросил подружек Маринки подежурить возле больной, дал им телефон магазина, к какому его могут позвать, и просил сказать ему, как пройдет операция, и как будет чувствовать себя девушка после операции, и ушел на работу.

Кладовщица Аксана Герасимовна сразу же заметила пятна крови на брюках у Петра Агеевича, тут же все выспросила, посоветовала ему надеть рабочий халат и не снимать его до дома, а дома Татьяна Семеновна приведет брюки в надлежащий вид. Так оно все и было сделано, но через час весь коллектив магазина знал, что с их слесарем-водителем произошло, за его аванс похлопотал весь местком, и Петру Агеевичу дали ссуду в подотчет.

На другой же день в обеденный перерыв, набрав в магазине пакет угощений, Петр Агеевич пошел навестить Марину. Состояние ее было удовлетворительное для реанимационной палаты. Она уже могла здраво разговаривать, рассказала, что ночью ее берегли родители. Отец ее — художник-декоратор Дома культуры завода, а мать — преподаватель музыки музыкальной школы.

Подружки тоже побывали у нее с утра, будут возле нее до выздоровления. Они рассказали ей все, что с ней произошло, кто ее спасал. И она трогательно, совсем еще по-детски благодарила Петра Агеевича за его старание в ее спасении. А подружки ее так растерялись, что не могли сообразить, что было им делать. Родители тоже, конечно, будут благодарить и Петра Агеевича, и врачей и найдут что-нибудь такое, чем отблагодарить всех. А нынче, сказал папа, нельзя без того, чтобы не рассчитаться с людьми за благодействие. Петр Агеевич, как мог, успокоил девушку в отношении благодарности, тем более за простое исполнение гражданского долга, а не за благодарность, и, оставив угощение, ушел с противоречивым чувством в душе — радостным оттого, что с девушкой будет все хорошо, и печальным от того, чем девушка озабочена.

На третий день после случая с девушкой, которую уже перевезли в палату с загипсованной ногой, в магазин пришел и разыскал Петра Агеевича щупленький мужчина с небольшой жестковолосой бородкой на худом лице, которое от худобы казалось с очень мелкими чертами. В руках он держал большую папку-планшетку. Поздоровавшись с Петром Агеевичем, он представился:

— Здравствуйте, Петр Агеевич, я — Виталий Михайлович, художник-декоратор нашего заводского Дома культуры, отец девочки, которая была сбита автомашиной, и которую вы спасли от смерти, пришел вас поблагодарить за ваш благородный человеческий поступок, — он схватил руку Петра Агеевича, сильно сжал ее натруженной рукой художника и долго тряс ее, и все говорил, говорил благодарственные слова, горячо дыша в лицо Петра Агеевича.

— Что вы, что вы — мой поступок, ей-богу, никакой не подвиг, а самый простой прием по оказанию помощи пострадавшей девушке, — говорил в ответ художнику со своей искренностью Петр Агеевич, действительно, чувствуя себя смущенным от неумеренной признательности художника. — С моей стороны небольшое дело-то было сделано, что сделал бы каждый, окажись на моем месте. Так что не стоит мне никакой благодарности… Хорошо помог вашей девочке хирург — вот кому большая благодарность. Будем надеяться, что все хорошо обойдется.

— Да, да, вы правы! Но все-таки вам в первую очередь наша родительская благодарность. И, знаете, Петр Агеевич, я сейчас не имею возможности вернуть вам деньги за операционный пакет и другие лекарства. Понимаете, мне и зарплату платят только минимальную, да и ту не выдают уже третий месяц. Потому прошу вас, вы уж потерпите, пока я подсоберу деньжонок и смогу вам вернуть.

Петр Агеевич стал и по этому поводу успокаивать художника и категорически отказался брать у него деньги. Но художник на такую уступку не согласился, обещал вернуть деньги сполна, а потом попросил: