Чтение онлайн

— Поскольку вы меня затронули, Илья Михайлович, — обратился в свою очередь Аркадий Сидорович, поспешая особенно не занимать время, — позвольте прочесть подготовленную мною, как мы договаривались, листовку.

— Спасибо, Аркадий Сидорович, за оперативность. Не будет, товарищи, возражения заслушать текст листовки, с которой мы обратимся ко всем жителям области? Читайте, Аркадий Сидорович.

Синяев, держа одной рукой свою бородку, а другой листок бумаги, не спеша, по-профессорски внятно, однако в полголоса прочитал короткое, но пылкое, проникновенное обращение, сообщавшее о митинге на Станкомашстрое и о его значении для понимания объединенной силы трудящихся. Заканчивалось оно призывом к объединению всех сил людей труда против наступления капитала на социальные права трудящихся. Текст листовки без поправок был одобрен.

— Вот так и надо: не только к сознанию, но и к чувству людей обращаться, — воскликнул Станислав Алешин, пламенея всем своим юным лицом. — Как я понимаю, мы сюда с Осинским приглашены для внесения своей лепты в дело, связанное с митингом?

— Да, Станислав Васильевич, — тихо смеясь, сказал Суходолов, — без помощи вашего предприятия, вашей парторганизации и вашей лично обкому партии и сейчас, и на будущее не справиться, или скажем так, весьма трудно будет справиться.

— Так вот, — горячо откликнулся Станислав, — листовку, для начала экземпляров тысячи три, я отпечатаю, и послезавтра с первым рейсом автобусов она уйдет в районы. А у себя мы ее обсудим на утренней производственной летучке. Но листовку надо и по городу распространить.

— За это я берусь, — сказал Костырин, — дашь мне экземпляров пятьсот.

— Что нам скажет редактор Автострады? — спросил Суходолов Осинского. Кузьма Осинский был молодой человек со свежими, пружинистыми силами, которые овевали весь его облик, под стать Алешину Станиславу, видно, по этому признаку натуры они и сошлись в политической борьбе. Осинский был тоже в штате автопредприятия на официальной должности редактора газеты автомобилистов. Половину, а иногда и больше площади газеты-еженедельника он отдавал обкому партии, а читатели от этого только довольными оставались и гонялись за оппозиционной газетой, острой на язык. По правдивости, честности и интеллектуальности газета Автострада, действительно, одна из популярных газет в области.

Осинский сообщил, что он имеет план работы с материалами митинга и, исходя из площади газеты и периодичности ее издания, он будет держать митинг на страницах, примерно, месяц, то есть четыре выхода газеты, и все выступления и комментарии к ним будут опубликованы, а также и результаты решения по больнице.

Суходолов заключил заседание так:

— Будем считать, что на заседании бюро обсуждены такие вопросы: первый — об итогах рабочего митинга на заводе Станкомашстрой и уроки этого мероприятия для областной парторганизации. С этим вопросом провести пленум обкома партии. С докладом поручить выступить секретарю Суходолову. За ним же и все вопросы проведения пленума. Второе — опубликовать и распространить по области листовку о прошедшем митинге. Текст листовки одобрить. Печатание и распространение листовки поручается товарищам Алешину и Костырину. И третье — назначить проведение общего собрания членов партии Заречного района на второе воскресенье августа, а предварительно, во вторую среду августа — провести по этому поводу совещание секретарей первичных парторганизаций, на котором рассмотреть и предрешить все вопросы по организации собрания. Совещание проводит Суходолов, а собирают его товарищи Полехин и Костырин. И предрешим (протокольно) вопрос о первом секретаре райкома партии. Есть такое предложение по рекомендации секретарей первичек и станкомашстроевцев рекомендовать к избранию первым секретарем товарища Костырина. Его согласие также есть.

— Да, и по деловым и по политическим качествам, и по условиям работы товарищ Костырин Андрей Федорович отвечает всем требованиям секретаря, — твердо поддержал предложение Суходолова Полехин. С таким предложением согласились все остальные, глядя на смущенного Костырина.

Костырин был смущен доверием целого коллектива товарищей по партии, он знал с высоким сознанием, на что он шел, что обещал, но в душе он чувствовал не только ответственность перед товарищами, а уверенность в себе. Он шел на борьбу и был уверен, что сил для нее у него достанет.

Суходолов, формулируя решение бюро, хотя и был уверен в правильности предложенного им решения, однако чувствовал внутреннее напряжение, отчего на его щеках выступила краска волнения. На этом он закрыл заседание бюро, попросил выходить от него не всем разом.

Когда все оставили Суходолова одного в его кабинете, он взял чистую бумагу, чтобы на свежую мысль написать протокол заседания бюро. Но вдруг задумался, глядя в окно. Потом поднялся и в задумчивости стал ходить по кабинету. Он, думая, что короткое заседание бюро, действительно, вышло непродолжительным, как он и предопределял, но, к его радости, было наполнено горячим энтузиазмом участников заседания. Этот энтузиазм он внесет в решение бюро, сложившееся из конкретных предложений, продиктованных митингом. Он видел, что все были рады и воодушевлены успехом митинга. Митинг заряжал и членов партии бодростью, энергией, уверенностью в работе с людьми, — он несколько шагов сделал более твердых от чувства удовлетворения, разделяя радость коммунистов района. — Главное, чему радовались коммунисты, — думал он, — так это укреплению в них самих чувства доверия к людям, ради которых они и организуются и готовы бескорыстно работать и, когда нужно, — бороться за интересы людей труда.

Отмеряя шаги в такт своих мыслей, он мысленно говорил сам себе:

Самым замечательным чувством в коммунистах есть чувство безоглядного доверия людям труда. Это доверие коммунистов к трудящимся массам, очевидно, и на митинге воспринималось их сознанием как естественный ток, круговорот которого вносится в общество людей, кажется, самой природой. В этом и состоит одна часть необоримой духовной силы коммунистической партии, какой наделяют ее люди труда. А второй частью духовной силы компартии является доверие к партии самих народных масс. И круговорот этих двух частей духовной силы компартии и есть условие ее жизненности в человеческом обществе.

В этом месте его мысли обратились в другую сторону:

Ни одна буржуазная партия не может похвалиться своим истинным, естественным доверием к трудящимся массам, ибо это претит классовой буржуазной природе, которая и раскрашивает эту партию в павлиньи наряды буржуазной демократии для прикрытия капиталистической эксплуатации трудовых людей. Без личной выгоды для себя и своего класса, без индивидуальной корысти еще не рождалась ни одна буржуазная партия, в ее природе не заложена самоотверженность. Любая буржуазная партия есть партия эксплуатации, партия частной прибыли от наемного труда, будь то физического или интеллектуального. В этом и состоит коренное отличие буржуазных партий от коммунистической партии — партии класса трудовых людей, противостоящей классу собственников капитала, нажитого на труде наемных работников. Самое отвратительное в буржуазных партиях состоит в том, что они различными уловками обмана приспосабливаются и к эксплуатации доверия людей, не питая в то же время никакого доверия к народным массам, ибо невозможно чувствовать доверия к человеку, из которого высасываешь физические и духовные силы.

Суходолов от чувства презрения к людям, составляющих эти партии, содрогнулся, остановился у окна и долго смотрел на вечереющую улицу, представляя себе, что среди людей труда, идущих по улице, где-то идут и люди, живущие со злокозненными намерениями к трудящимся. Он решительно шагнул к столу и взялся писать протокол о защите трудовых людей.

Не три года ждать обещанного

Полехин и его товарищи по партийной организации правильно предполагали, что митинг морально встряхнет заводчан, и нынче работающих, и бывших, а теперь безработных. И не просто встряхнет людей, а вдохнет в их оробевшие сердца бодрость, разбудит заснувшую классовую волю к действию, наглядно покажет силу сплоченного рабочего коллектива.

Люди, действительно, почувствовали желание и влечение на сближение друг с другом, на душевное открытие. А это и было начало сдвига в характере ото сна в сторону боевитости духа. Митинг разбудил инстинкт жизни.

На другой день, помня обещание на бюро обкома партии, Полехин сам разнес по цехам и раздал своим товарищам листовки о митинге и лично провел две беседы. Во время бесед он увидел в глазах людей, померкнувшее было, веселое просветление, и блеск живой мысли. Это новое знамение в душах рабочих было обещающим и радовало закаленного рабочего партийного вожака…

Но где-то за воротами завода сейчас живет еще один близкий ему по духу человек и дорогой по своей классовой природе товарищ — Петр Агеевич Золотарев. Что переживает он после митинга? — сверлила мысль мозг Полехина. Он видел в Золотареве глубоко честного и талантливого человека, но довольствовавшегося малым, тем, чего собственно достигал сам собою его талант, без волевых усилий со стороны владельца. Отчего талант не побывал в кузнечном горне, никто его не подержал в кузнечных клещах над огнищем горна, не закалил его пламенем науки. Правда, сам он, Петр, по сиротскому положению своему сумел поучиться в вечернем техникуме. Но техникум не продвинул его в высший класс науки. Так он и остановился в начале пути своего теоретического развития. А жаль — был бы великолепный высший специалист, гнавший бы свой талант, а не ковылял бы за ним.