Чтение онлайн

Г е л ь м у т. Тебя никто не трогает, убирайся отсюда вон, старый болван!

Н а у м а н. Куда? Отсюда нет выхода, мальчик. А мои воины спят в горе Кифгайзер каменным сном, и я не смог их разбудить.

Т е о. Пойдемте отсюда, папаша.

Г е л ь м у т (Дитеру). Ты останешься с русским.

Г е л ь м у т, Т е о, Р е й н г о л ь д и Н а у м а н уходят.

Д и т е р. Он всегда был молчаливым человеком, учитель Науман. Но когда он начинал говорить, мы прислушивались к каждому его слову. А он, оказывается, не верил в то, что говорил. Он боялся?! Я верил ему больше, чем отцу, я бегал к нему домой. И не только я… все наши ребята… Он вдохновлял нас даже в самые трудные минуты. И после Сталинграда… Когда мы собирались у него, он говорил так, что каждый из нас был готов умереть… отдать свою жизнь Германии. И они, ребята из моего класса, они отдали свои жизни. Он их послал. А сам… Какую правду он забыл? Почему он ее забыл?

А н д р е й. Потому что боялся своего… Гельмута.

Д и т е р. Господин Науман боялся?! Этот старик, который ходил с высоко поднятой головой и которому первым кланялся сам господин директор? Нет, он не боялся. Он верил. Я помню его глаза, когда он говорил. Он верил в каждое свое слово. Неужели он лгал? Да, да… ходили слухи, что его сын был коммунистом и он выгнал его из дому, отрекся от него.

А н д р е й. Что ты рассуждаешь о сумасшедшем старике, когда ты сам… сумасшедший!

Д и т е р. Почему… сумасшедший?

А н д р е й. Он забыл правду, а ты знаешь ее!

Д и т е р. Я… знаю?

А н д р е й. Да, знаешь! И готовишься к преступлению, вместо того чтобы спасти…

Д и т е р. Тебя?

А н д р е й. Нет, всех, кто наверху, — раненых, женщин, врачей.

Д и т е р. Я не могу их спасти. Что я могу сделать… один?

А н д р е й. Я сделаю. Но ты должен развязать мне руки.

Д и т е р. Нет, нет…

А н д р е й. Трус. Ты просто трус. Слушай, Дитер, ты же не Гельмут. Ты же не сможешь жить после этого… ты не сможешь смотреть никому в глаза…

Д и т е р. Да… не смогу… Но ты же знаешь Гельмута… Он убьет меня. Хорошо… пусть лучше убьет… (Развязывает руки Андрею.)

А н д р е й. Быстрее. Они сейчас вернутся.

Д и т е р. Гельмут убьет меня… убьет.

А н д р е й. Не бойся, Дитер!

Д и т е р (развязывая ноги Андрея). Господи, что я делаю.

А н д р е й. Живее… поторопись!

Д и т е р. Они идут! Чего ты ждешь? Беги!

А н д р е й. Дитер, держись так, как будто ничего не произошло. Я связан. Ты понял меня? Я связан. Понял?

Входят Г е л ь м у т, Т е о и Р е й н г о л ь д, укладывают ящики.

Г е л ь м у т. Сходите еще раз и хватит.

Р е й н г о л ь д, Т е о и Д и т е р уходят.

Ну что, русский, не повезло тебе? Зачем только ты полез в этот подвал? Ты, конечно, не подозревал, что тебя здесь ожидает. Что поделаешь… война.

А н д р е й. Война… Но она кончается. И кончается нашей победой.

Г е л ь м у т. Может быть, ты и прав. Но тебе-то что от этого? Твоя судьба все равно не изменится. Что для тебя победа, которую ты не увидишь?

А н д р е й. Я ее вижу.

Г е л ь м у т. Видишь?

А н д р е й. И ты ее видишь. Поэтому ты взбесился и от ненависти готов на все. Но ты рано торжествуешь.

Г е л ь м у т. Ты еще на что-то надеешься?

А н д р е й. А ты?

Г е л ь м у т. Что — я?

А н д р е й. На что ты надеешься?

Г е л ь м у т. У нас есть оружие. И мы уйдем к своим. И будем снова сражаться. И даже если мы потерпим поражение, мы начнем новую войну. Германия никогда не сложит оружия.

А н д р е й. А что, если ты не уйдешь отсюда?

Г е л ь м у т. Не ты ли меня удержишь?

А н д р е й. Может быть, и я.

Г е л ь м у т. Ты веришь в чудеса?

А н д р е й. Верю.

Г е л ь м у т. Тебе только и остается надеяться на чудо. Но чуда на этот раз не будет. Это я тебе обещаю. Ты и все они там, наверху, взлетите на воздух, потому что я ненавижу вас. Ты должен понять, русский. Я не остановлюсь ни перед чем. Если я не сотру тебя с лица земли, ты сам сделаешь все, чтобы уничтожить меня. Это закон жизни. Ну скажи, если бы у тебя были развязаны руки, что бы ты сделал?

А н д р е й. Я бы пристрелил тебя.

Г е л ь м у т. Вот видишь, я прав, ты бы всех нас уничтожил.

А н д р е й. Нет. Я бы не тронул Дитера, Тео и даже этого подонка Ренни.

Г е л ь м у т. А меня?

А н д р е й. А тебя бы пристрелил! Как бешеную собаку.

Г е л ь м у т. Ну что ж, это для меня большая честь — ненависть врага. А этих недоумков, которые таскают ящики, чтобы взорвать вас, ты бы пощадил?

А н д р е й. Они таскают ящики, потому что боятся тебя. Потому что, если бы не ты… не такие, как ты… они были бы людьми.

Вбегает У р с у л а.

Г е л ь м у т. Ты?

У р с у л а. Гельмут, я сама видела… Из подвала вышел какой-то старик… у него была граната… он бросил ее как-то неловко… она разорвалась… он упал… его ранило… и русские, их санитары, положили его на носилки и отнесли в лазарет…

Г е л ь м у т. Ну и что?

У р с у л а. Там не только русские. Я видела, как из лазарета вышли две женщины, немки… русские врачи оказали им помощь. Я хотела уйти от вас… убежать. Мне было страшно одной, но с вами еще страшнее. Когда я вышла наверх, мне было уже все равно, что со мной сделают. Но русские меня не трогали. А когда я увидела, что они подобрали этого несчастного старика… Гельмут, вы не должны этого делать! Это грех… это большой грех!

Г е л ь м у т (заметив белую повязку на руке Урсулы). Что у тебя на руке? Белая повязка?! (Бросается к Урсуле, бьет ее по лицу.) Дрянь! Продажная шкура!

Андрей бросается на Гельмута, выбивает у него автомат, опрокидывает его на пол.

А н д р е й. Гад! Подонок!

Гельмут и Андрей борются, пытаясь дотянуться до автомата. Урсула застыла в испуге. Вбегают Т е о, Р е й н г о л ь д и Д и т е р с ящиком.

Г е л ь м у т. Тео, на помощь! Ренни, Дитер!

Тео и Рейнгольд бросаются на Андрея, связывают его.

(Поднимаясь.) У него были развязаны руки! Кто его развязал? (Урсуле.) Ты, гадина?!

У р с у л а. Нет, клянусь, я не развязывала его…

Г е л ь м у т. Врешь! Ты! Поэтому ты и сбежала? Развязала ему руки и сбежала?!

А н д р е й. Никто меня не развязывал. Я сам.