Чтение онлайн

О л ь г а ( расцеловавшись с Вульф радостно). Я на минуту забежала к вам. Слухи подтвердились!

В у л ь ф ( с ужасом). Слухи?! Боже мой, не те ли, что пришли из Тригорского: Пушкина взяли среди ночи и увезли в сопровождении фельдъегеря?

К е р н. Слава Богу, нет. Не те!

О л ь г а. Слухи о том, что Пушкина видели в Москве в театре и все глаза были обращены на него! Лев встретил одного знакомого из Москвы.

К е р н. А Дельвиг получил письмо - не от Пушкина, писать ему, верно, не досуг, а тоже от знакомого, и в нем сообщается, что Пушкина привезли прямо в Кремль, где пребывает новый царь в связи с коронационными торжествами: он был милостиво принят и прощен. Пушкин обрел свободу!

О л ь г а. Говорят, где бы он ни появился, все глаза обращены на него.

К е р н. Москва коронует поэта!

О л ь г а. Как жаль, что нас там нет!

В у л ь ф. Богдыхан, небось, сам не рад.

К е р н. Богдыхан? К сожалению, после хорошего всегда приходит что-нибудь похуже. Смерть императора Александра Павловича породила борьбу за власть у трона: присягнув Константину Павловичу, законному наследнику, Николай Павлович тут же вырвал корону из его рук и жестоко подавил восстание на Сенатской площади. Он простил Пушкина публично во время коронации недаром, я думаю, а ради примирения с русским обществом. Нет худа без добра.

В у л ь ф. Но где же Пушкин? Ему разрешили жить в Москве? Может быть, его не пускают в столицу?

О л ь г а. Я думаю, ему хорошо в Москве. Он же оттуда родом. А отечеством своим считает Царское село. Ну, мне пора. Анна Петровна, я с вами еще увижусь?

К е р н. Да. Я непременно зайду к вам. Мне так хочется увидеть Надежду Осиповну и Сергея Львовича успокоенными. Прощение царя для них много значит. А Лев Сергеевич, небось, на седьмом небе.

О л ь г а ( расцеловавшись с Вульф). Еще бы! Только Лев опасается соперничества с братом из-за вас, прекраснейшая госпожа Керн.

К е р н. Хотела бы я на них посмотреть, на обоих. Они очень похожи - и по внешности, и по приемам, и даже по тону...

О л ь г а. И даже по дару стихотворства. Не будь Пушкина, Левушка стал бы Пушкиным.

К е р н. А вот чем они отличаются друг от друга: один смуглый, шатен, другой белый, совершенный блондин, по выражению племянника Дельвига, негр, выкрашенный белой краской.

Все смеются.

В у л ь ф ( с любовью разглядывая Ольгу). А вы, Ольга, очень похожи на Пушкина! Как я раньше этого не замечала?

Ольга Сергеевна отступает и выходит вместе с Керн, которая тут же возвращается.

К е р н ( вынимая из ящичка стола листы). Вот последнее письмо Пушкина от 8 декабря прошлого года из Тригорского с твоим письмом вместе.

В у л ь ф. Это когда ты прислала ему сочинения Байрона на французском языке, каковые он заказывал мне найти в Риге?

К е р н. Да.

В у л ь ф. Когда отпали все преграды для переписки, она прервалась? Почему?

К е р н. Вероятно, мы оба дали слово Прасковье Александровне не продолжать переписку, чтобы успокоить ее со всеми ее сумабродствами. Как дети. И, как дети, очевидно, забыли, что были влюблены. Во всяком случае, с его стороны несомненно так обстоит.

В у л ь ф. Ты хочешь мне показать его часть письма, куда мне велено было не заглядывать?

К е р н. В начале письма он рассыпается в люблезностях из-за Байрона. "Вас буду видеть я в образах и Гюльнары и Леилы - идеал самого Байрона не мог быть божественнее". Каково? "Вы едете в Петербург, и мое изгнание тяготит меня более, чем когда-либо. Быть может, перемена (смерть императора Александра), только что происшедшая, приблизит меня к вам, не смею на это надеяться".

В у л ь ф. Он угадал.

К е р н. А далее остроумие, которое у него в отношении меня не достигает цели. "Не стоит верить надежде, она лишь хорошенькая женщина, которая обращается с нами, как со старым мужем. Что поделывает ваш муж, мой нежный гений?" Он думает, что я уехала в Петербург с мужем, с которым покончено. Я никогда к нему не вернусь, и никто не заставит меня, даже отец, заботу о котором я взяла на себя, поместив детей в Смольный. Отныне я буду жить только так, как хочу. Я обрела свободу, как Пушкин.

В у л ь ф. Но развода Ермолай Федорович ни за что тебе не даст.

К е р н. В интересах детей это пока я буду терпеть; видишь ли, терпеть мужа на большом расстоянии можно.

В у л ь ф. А если ты полюбишь?

К е р н. Я всегда, в самые худшие годы, когда, казалось, легче утопиться, чем жить, верила в грядущее счастье, и эта вера ожила во мне с обретением свободы. Но я не стану спешить. Надо, чтоб душа созрела и осмыслилась, как у Пушкина в его невольном уединении в деревне.

В у л ь ф. А что ты называешь счастьем?

К е р н. Когда я говорю о счастье, я имею в виду очень простые вещи. У меня было чувство к одному молодому офицеру, он в Лубнах, я в Пскове, на языке цветов я называла его Шиповником, затем Иммортелем. Все то, что при моем характере в других меня отталкивает, в нем мне нравится, вот, например, я веселая, а он всегда серьезен, и что же, мне это в нем мило; я люблю танцевать, а он не танцует, и что же, я нахожу это очаровательным... что это ему идет. Впрочем, я танцевала с ним польский, до чего же я была тогда счастлива, да и он тоже - ни за какие царства не уступила бы я этого счастья - так радостно было держать его руку. ( Слезы на глазах.)

В у л ь ф. Ты плачешь? Ты любила его?

К е р н ( рассмеявшись). Я желала только одного: чтобы он был мне другом. Мне кажется, что любовь ничем не отличается от дружбы, кроме как чувственностью. У меня к нему этого не было, совершенно нет; я любила его, как друга, как нежнейшего из друзей.

В у л ь ф. Но чем же он был столь хорош?

К е р н. Хоть я получила довольно небрежное воспитание, чувство восхищения перед прекрасным, что вложено в меня природой, позволяет мне тотчас же распознать алмаз, будь он даже покрыт самой грубой корой, и мне никогда не пришлось бы краснеть за предмет своей привязанности. Когда способности человека выявляются, так сказать, сами собой, без чьей-либо посторонней поддержки, и он выказывает незаурядность и благовоспитанность, кои суть плод его собственных усилий, - это всегда признак высокой даровитости... Нет надобности говорить с ним, чтобы узнать его, - достаточно лишь увидеть выражение его глаз, которое то и дело меняется, являя нам верное зеркало прекрасной души его.

В у л ь ф. Да о ком ты говоришь? О Пушкине?

К е р н. Нет, это идеальный образ, взлелеянный юной несчастной женщиной. Иммортель до него не потянул.

В у л ь ф. А Пушкин?

К е р н. Какова у него душа? Он рад, когда его называют бесом. Здесь есть приписка. "Снова берусь за перо, чтобы сказать вам, что я у ваших ног, что я по-прежнему люблю вас, что иногда вас ненавижу, что третьего дня говорил о вас гадости, что я целую ваши прелестные ручки и снова перецеловываю их...

В у л ь ф ( пряча руки от самой себя и вспыхивая). А когда он это делал?