Чтение онлайн

– Может, обратно их раскутать?
– неуверенно начал Синицын.
– А то начнут допытываться, что и как, - хлопот с этим чудом не оберешься.

– Что ты, что ты!
– переполошился Лысюра.
– Ни в коем случае. Вот только надо что-то сделать, а не пойму что.

Он прищурился и огляделся вокруг.

– Что сделать?
– не понял Макар.

– Да вот, понимаешь, здесь что-то не так. Посмотришь на участок и кажется, что тут не люди работали, а какие-то волшебники-невидимки. Чисто, понимаешь, аккуратно... Мы, когда в прошлом году укутывали деревья, так намусорили, что Егор Сергеевич два часа потом ругался.

Подумал и добавил:

– Два с половиной часа.

Синицын догадался:

– Надо солому рассыпать кругом!

– Правильно!
– заорал Генка, и они вдвоем принялись за "работу". Распотрошили не одну кучу соломы и разбросали по всему участку. Старались, пыхтели, с ног до головы обсыпали сами себя соломенной трухой.

Вдруг из-за низенького забора послышались голоса:

– Эй, что вы там делаете? Зачем солому разбрасываете?

Друзья испуганно замерли. Но тут же облегченно вздохнули: над забором торчали головы одноклассников.

– Наши...

Лысюра стал размахивать пучком соломы:

– Заходите, ребята! Сейчас вы ахнете!

И впрямь, едва ребята появились на участке, у них вырвались крики удивления.

– А ведь наши деревья уже укутаны!

– Здесь и делать нечего!

– А мы спешили...

Лысюра сиял, словно электрическая лампочка.

– Видали? Это я с Синицыным, - подбоченясь, он небрежно кивнул на Макара. Тот только хлопал глазами.
– С рассвета вкалывали в поте лица. За вас, понимаешь, старались. Скажите спасибо, высморкайтесь и спать идите.

– А кто вас просил?
– вдруг ощетинился Живцов.

– Как - кто?
– осекся Лысюра и только тут заметил, что все смотрят на него как-то недружелюбно.
– Да вы что, ребята? Ведь вчера сами же просили Синицына, то есть обязывали... Вынесли решение.

– Никто его не обязывал, - вмешался Пономаренко, по обыкновению зажмуриваясь, когда он говорил что-то резкое.
– Ему просто вынесли общественное суровое порицание. Ты что, забыл?

А Зойка вдруг взвизгнула:

– Это ты заставил его работать всю ночь!
– сжав кулачки, она подступила к старосте.
– Ребята, он же все время талдычил вчера, помните, чтобы Макар всю ночь работал на участке. Ах ты, рабовладелец несчастный!

Лысюра попятился:

– Какой я тебе рабовладелец? Я, если хочешь знать, и сам работал с ним вместе...

Он зачем-то ткнул ей под нос пучок соломы.

– Как же, заставишь тебя!
– ехидно бросила Поспелова.
– Руководил, наверное, а не работал. Знаем!

Живцов рубанул воздух ладонью:

– В общем, вы как хотите, а мне чужая работа не нужна. Положено мне укутать четыре саженца, вот я и укутаю.

И он решительно направился на соседний участок.

– Я тоже! И я!
– раздались голоса. Все потянулись за ним.

Лысюра побледнел.

– Да вы что, с ума сошли? Там же участок четвертого "Б"! Мы с ними соревнуемся.

– А куда нам идти?
– огрызнулся Черепанов.
– Участки других классов за городом. Не поедем же мы туда?

– Да зачем вам куда-то ехать?
– надрывался Лысюра.
– Работа наша сделана, садись, отдыхай. В землю поплевывай.

– Отдыхать?
– изумился Пономаренко.
– Мы еще и не работали.

– Что мы - тунеядцы?
– Зойка стала потрошить кучу соломы.

Все принялись за дело.

Лысюра насторожился. Издали послышались веселые голоса, шум...

– Бэшники идут!

Первым показался длинный Пашка Многолет.

– Эй, чего на наш участок залезли?
– еще издали гаркнул он. Его рыжая голова в кепочке замоталась над забором - он побежал. С налету распахнул калитку и остолбенел:

– Уха из петуха!

За ним толпились, напирали, заглядывали через его плечо остальные. Спустя минуту, рассыпавшись по участку, они придирчиво ощупывали укутанные деревья.

– На совесть сделано!

– Что да, то да!

Пашка Многолет прищурился:

– Значит, свою работу сделали и нашу захватили? Хотите показать, что мы слабаки? Втихую пораньше пришли... Мы так не уговаривались! По мордасам захотели?

К нему подошел Зина Живцов, сказал спокойно:

– Зачем ты так? Просто хотим помочь вам. Видишь, сегодня ночью были заморозки. Нужно спешить, а то деревья погибнут.

Пашка заглянул в его глаза, расслабился:

– Ну, раз так, ладно. Давайте вместе работать.

И работа закипела! Синицыну и Лысюре, стоявшим в нерешительности поодаль, казалось, что на их глазах происходит новое чудо: так же завихрялась между деревьями солома, один за другим укутывались голые стволы, только теперь в саду раздавались звонкие веселые голоса да под плывущими по воздуху охапками соломы мелькали ноги в брюках или чулках. Иногда охапки сталкивались, валились на землю, и тогда неудачники, хохоча от восторга, тузили друг друга. К ним подскакивали другие, начиналась куча мала.

Синицын подошел к Лысюре, дернул его за рукав:

– Давай и мы...
– он кивнул, - поработаем. А то стоим, все на нас косятся.

– И пусть косятся!
– мотнул головой Лысюра.
– Что мы - мало сделали? Сто штук! Пусть попробуют столько укутать, а потом говорят, - он скривился, передразнивая кого-то: - "Нам чужой работы не надо, мы не тунеядцы..." Я ведь для коллектива старался, для своего класса...

Макар с удивлением слушал Генку. "Я старался, я, я..." Получается, что даже Синицын тут ни при чем, а чудо сотворил сам староста класса Лысюра, один, собственными натруженными руками, и никто ему при этом не помогал.

Тут открылась калитка и вошли Нина Борисовна и Егор Сергеевич. Они остановились в удивлении.

Нина Борисовна выглядела очень смешно: в синих спортивных брюках и синей куртке - совсем как старшеклассница.

– Смотрите, что делается!
– зашумел ботаник.
– А кое-кто боялся, что ребята еще спят. Они вон половину деревьев обработали. И как обработали!
– он ходил по "волшебному" участку.
– Идеально, просто идеально!

Нина Борисовна громко чихнула от налетевшей соломенной пыли. И увидела стоявших перед ней Лысюру и Синицына.