Чтение онлайн

– Замучил я вас всех, - виновато прошептал механик.

– Ерунда, лишь бы ты поправился, старина!
– наклонился к нему Евдокимов.

– Вот так я и мечтал встретить свой час, - с удовлетворением проговорил механик.

Он прислушался к гулу машин: они работали исправно. Старый механик за доли секунды, по звуку, едва ослабевал привычный гул, мог определить отклонение в работе механизмов. Уже смертельно больной, он сразу проснулся, едва остановился правый двигатель. По его просьбе я передал в машинное отделение приказ проверить топливную систему. Старый механик успокоился лишь тогда, когда неисправность устранили.

Для него все шло как надо. Он был счастлив, что умирает не в больнице среди чужих людей, а на корабле и что дорогой его капитан рядом.

Страха смерти он не испытывал. Конечно, ему хотелось еще пожить, поработать, порадоваться солнцу, океану, добрым людям. Послушать, как отбивает склянки медный колокол-рында, голоса, смех, песню.

Он вдруг улыбнулся лукаво.

– А ведь мне... 74 года, - сказал он капитану.
– В войну рассеянный писарь поставил... на девять лет меньше, а я промолчал... Хорошо сделал, меня бы давно списали на берег... Я хорошо пожил, потому что любил свою работу...

Он посмотрел на меня сочувственно и любовно. , - Даниил... я был другом твоего отца... Я скажу тебе как отец... Ты не корабль любишь... ты... театр любишь. В театр и иди... все равно кем... Хоть рабочим сцены... плотником. Когда любишь, найдешь свое место. Не плачь, Дан.

Да, Владя, я заплакал. Я поцеловал его руку и выскочил в коридор. Там, притихнув, стояли ребята. Я пробежал мимо них.

В коридорах и отсеках корабля было пустынно и тихо. Машины стучали ритмично и надежно, как сердце здорового человека...

От переутомления или от расстройства, но я все воспринимал зыбко, как во сне. И мне вдруг показалось, что я уже видел когда-то эти длинные пустые коридоры, освещенные электрическим светом.

Я вернулся в каюту. Капитан и кок советовались, что еще предпринять для больного. Но ему это уже было не нужно.

– Дан, позови всех... прощаться, - внятно сказал старый механик.

Он, не торопясь, простился со всеми. Никто не смел при нем плакать. Потом он ушел от нас навечно.

Теперь я не боюсь смерти, а жизнь люблю еще больше, чем прежде.

Я вернусь в Москву и поступлю в театр, хоть рабочим сцены.

И наверное, женюсь на тебе.

Твой Даниил.

Глава одиннадцатая

А ВДРУГ ЭТО ТАЛАНТ?

Когда папа узнал, что я еду завтра в Рождественское, он даже в лице переменился. Сразу оделся и куда-то ушел. Вернулся с пачкой книг. У себя в комнате долго рылся на книжных стеллажах. Был уже вечер, мама где-то задержалась.

Когда я вошла к папе, он показал на объемистую пачку упакованных книг.

– Передашь одной женщине в Рождественском книги?
– спросил он смущенно.

– Пожалуйста, но, может, по почте отослать?

– Видишь ли, дочка, я хочу, чтобы ты сама отнесла ей эти книги... как подарок. Ей давно хотелось тебя увидеть.

– Папа... А кто это?

Мы сели рядышком на его кровать. Отец потрепал меня по руке.

– Она колхозница, Александра Прокофьевна Скоморохова. Эта женщина... меня любит. Редкий и щедрый дар от человека. Я тоже ее люблю. Но... ведь у меня семья. Впрочем, вся моя семья - это ты, Владька. Не мог я тебя оставить Зинаиде одну... А она бы тебя не отдала.

– Но я уже большая!

– Теперь большая. Только теперь. И то я тебе еще очень нужен. Разве не так?

У меня сдавило горло.

– Еще как нужен!

– Ну вот... Все так сложно. Я думал... Может, Зина сама от меня уйдет. Она же стыдится меня: простой рабочий. Если я перед кем и виноват, так перед Шурой. Она меня по-настоящему любит. Я тебя очень прошу, дочка, окажи ей всяческое уважение. В деревне о ней много болтают разного, но это все неправда. Просто она на всех не похожа, а этого люди обычно не любят.

– Расскажи о ней, папа.

Он закурил. Вроде бросал курить, но, видимо, опять начал.

– Голос у нее чудесный был... так пела - заслушаешься. Но... работа в поле... то морозы, ветер, то зной... Теперь голос уже не тот.

Была она замужем... Ты видела "Три тополя на Плющихе" с Дорониной? Помнишь?

– Раза четыре смотрела - и в кино, и по телевизору.

– Ну вот, помнишь там личность мужа? Хозяйственный, жадный, прижимистый, а мужик - красивый... Вот примерно такой муж был у Шуры. Только этот работал механизатором. Шура не могла ужиться с ним. Ушла. Поселилась в бывшей своей избенке на околице. Он-то все собирался продать избенку, а Шура не соглашалась: там мать жила и умерла. И бабка. И вот теперь пригодилась... Был у нее ребенок - девочка. Умерла.

Живет Шура одна. Странная она, гордая, взбалмошная. В работе безотказная: куда пошлют, туда и идет. Никогда не ищет где полегче. Мне, говорит, все равно. Ну ее и посылают!

– Папа, она телятница?

– Нет, в полеводческой бригаде работает. Она природу очень любит... Может на всю ночь уйти в лес... одна. И читать любит. Начитанная. Вот я ей все книги и посылаю. Уж очень она им радуется. Особенно если про театр или про артистов. Остановишься у нее?

Отец напряженно смотрел на меня. Даже жилки на висках вспухли.

– Если ей это будет приятно, то, конечно, остановлюсь.

– Спасибо, дочка.

Мы немного помолчали.

– Это ведь племянница Рябинина,-вдруг сказал отец.

– Эта Шура?

– Да.

– Так она двоюродная сестра Геленки?

– Да. Но она никогда у них не бывает. Геленка даже не знает ее. Одинокая она очень - Шура-то. Так ты остановишься у нее?

– Я же обещала.

Отец поцеловал меня в щеку. Бедный папка!:

Скоро пришла мама - элегантная, самоуверенная, скрытная.

Я быстро приготовила чай, но мама не захотела чаю. Она уже где-то поужинала.

Перед сном я хотела поцеловать ее (мне стало жаль, что отец ее больше не любит), но она так официально взглянула на меня, что я только сообщила, что завтра еду в командировку.

– Надеюсь, ты там не наделаешь никаких глупостей?
– сказала она рассеянно.

Засыпая в тот вечер, я думала о том, какое это огромное счастье настоящая дружная семья, где все горячо любят друг друга, как у дяди.

Если бы случилось такое прекрасное чудо, и Ермак женился бы на мне, я родила бы ему четверых детей -нет, шестерых. Как бы нам было хорошо всем вместе! А папа стал бы дедушкой и уже не думал бы ни о каких деревенских колхозницах... Если бы она действительно оказалась доброй женщиной и принесла бы ему хоть немного душевного тепла и счастья.