Чтение онлайн

— Вон.

Телефон схватила, рюкзачок с нужным.

— Я сказала — пошел вон.

— Ири?

— Вон, я уже опаздываю.

— Провожу.

— Значит так, Некефир Леонтьевич, нам разговаривать не о чем, был курортный романчик, да весь вышел.

— Точно весь?

— Ага. Три месяца — достаточный срок, чтоб найти новое увлечение.

— И где?

— Что где?

— Увлечение где?

— К нему и еду.

— Ох, даже жаль мне его, с такой руганью собираться на свидание.

— Ничего, он любит с огоньком да с перчиком.

Генподрядчик другого не понимает, только когда с арматурой в одной руке, с мегафоном в другой, тогда у него уши открываются и глаза видеть начинают.

Телефон пискнул, опять кто-то в ватсапе строчит с утра пораньше. Открыла дверь. Он шагнул за порог. И тут же дверь и закрыла. Обход отменился. Только зря лед переводила, с минералкой он бы сейчас пригодился. Ладно, выпью просто прохладной.

В обед все равно пришлось выбираться из дома. Привычные проверки офисов продаж, разговоров колл-центра.

— К вам пришли.

— Я, по-моему, ясно сказала, чтоб без предварительного звонка ко мне никого не пускали.

Секретарь и охранник стушевались.

— Клиентов же говорили сразу вести.

— В переговорку. Да и он не клиент.

— Но могу им стать.

Отпустила свидетелей, чтоб, если что, показания дать не смогли.

— И что вам нужно, Некефир Леонтьевич?

Уселся на стол рядом. Вот даже генычу такое не позволено. Взгляд "убийственное недоумение, как можно быть таким хамом". Ухмыльнулся, пересел в кресло.

— И что же вам нужно?

— Поговорить хочу.

— Так говорите, только за пределами моего кабинета.

— То есть, все же придется стать клиентом.

— Станьте, спихну вам весь неликвид втридорога, у меня чудесные менеджеры по продажам, и мертвого уговорят. Не отнимайте мое время, пожалуйста.

— Злишься. Это обнадеживает.

— Просто не хочу тратить время впустую.

— А если бы явился, как планировал, с цветами, мехами, бриллиантами, стала бы разговаривать?

— Конечно, после того, как сожрал бы все розы с листьями и стеблями вместе.

— И мехами бы закусил?

— Да, и стекляшки на десерт.

— Ири, ты не представляешь, сколько я сил потратил, чтоб сюда вернуться раньше. Прости, но это уже привычки и требования элементарной безопасности, финиш проекта, рядом только те, кому доверяю. Я стараюсь не путать личную жизнь и работу.

— Все сказал? Или еще что-то осталось?

— Ири, ты же тоже не звонила, — еще и реально упрек в голосе.

— А кто ты мне, чтоб я тебе звонила?

— Ири, — шустрый какой, сразу меня на стол посадил, между ног пристроился, — ты не представляешь, как мне хотелось, чтоб ты позвонила, чтоб я мог сбежать с этих чертовых совещаний, обсуждений, испытаний, из этих благословенных Штатов.

— Ты же не путаешь личную жизнь и работу?

— С тобой все путается, Ири, моя Ири.

— А вот путаться со мной не стоит.

— Соскучился по тебе.

— Странно, а я нет. Ты только свою работу с личной жизнью не путаешь, так? А мою работу с твоей личной жизнью путать можно. Прям тут, на столе, на виду у тех, кто в офисе.

— Ири.

— Мне еще шефу объяснять, почему же ты в офис завалился, так еще и клиентом не стал. Убрал руки и выпирающую часть тела и пошел вон. Кефир недопитый. Развлечение себе другое найди. Как искать, знаешь.

— И как?

— На входе встаешь и выбираешь. Дверь вон. И больше меня не беспокойте, разлюбезный Скиф Леонтьевич.

Ушел. Почти. Вот мать твою, с генычем столкнулись, рукопожатиями обменялись и в кабинет ушли. Ничего хорошего для меня точно не будет. "С розами, мехами и бриллиантами", ага, не столкнулись бы на презе, и не вспомнил бы. Кефир чертов.

Не удалось сбежать, в лифтовом холле помощник директора поймал и попросил тире приказал вернуться.

— И?

Вместо приветствия и обычных политесов. Сделала вид, что кочевника, стоящего у стены, не заметила.

— И тебе добрый день, Ирада.

— У меня такси внизу. Если хотели поздороваться, то я пойду.

— Отпусти такси, разговор есть.

Пришлось отпустить и сесть за стол пред начальственными очами, с кисломолочкой за спиной.

— И что хотел Никифор Леонтьевич?

— А ты его откуда знаешь?

— Спала с ним непродолжительное время.

Предмет обсуждения все же решил не сливаться со стеной и сел напротив.

— Вот даже как.

Шеф явно не ожидал такой откровенности.

— Ага.

— Но не думаю, что это помешает, — Пробубнил шеф, прикидывая выгоду.

— Мне нужна твоя помощь. Хочу особняк продать.

— Тот, что в районе Чистых прудов?

— Да. Он самый.

— Вам мое разрешение требуется?

И глаза такие удивленные, хлоп, хлоп, типа не знаю, что он хочет.

— Никифор Леонтьевич хотел бы, чтоб ты ему помогла с продажей.

— Вы же так радовались его покупке, так расхваливали?

— Надоел.

— За два года?

— Ага.

— У вас два года прям кризисные. Помогать в рабочее время?

— Нет, естественно.

— Замечательно, то есть я должна те пять-шесть часов, что мне все же остаются на личную жизнь и сон после совещаний, встреч за пределами моего трудового дня, потратить на поиски покупателя? Господа, мой ответ ясен — нет.

— Подумай, процент свой оцени.

— Подумала, оценила. Нет. И времени нет, и желания особого. На втором этаже риэлтерская контора. Могу идти?

— Вот, и тебе не удалось ее уговорить. Кремень. Ладно. Мне пора. Ирада, подвезу, раз уж из-за меня отказалась от такси.

— Идите, думаю, Иван Степанович мне еще чего-нибудь по работе скажет. А такси сейчас не проблема.

— Скажу, у нас есть, что обсудить, — боюсь, что шеф не говорить, а орать будет. Что ни говори, а Скиф — клиент видный, потом можно было как дополнительную рекламу использовать.

Неклиент ушел. Шеф себя сдерживать не стал, побагровел, как свекла, и орать начал.

— Ты что творишь? Мозги в жопе. Он же тебя в порошок сотрет. Репутацию уничтожит. И мою.

— А вы что творите? Предлагаете под клиента лечь.