Чтение онлайн

Все время, пока я, пыхтя, стаскивала коробку с елкой с полки, Даня держал меня за ногу под коленом. И это ни черта не способствовало изгнанию чувства абсурда. И моему равновесию тоже не способствовало!

Мы поставили елку, периодически переругиваясь: «Давай помогу» - «Я сам!». Она была, конечно, искусственной, но очень симпатичной. А потом мы стали ее наряжать. И, знаете, абсурд куда-то делся. А реальный мир вернулся. Мы развешивали на ветки шары и звезды, спорили, куда лучше разместить шикарного белого медведя в красно-зеленом шарфе - из настоящего стекла! Потом стали вспоминать игрушки из своего детства, разные забавные эпизоды, связанные с наряжанием елки и Новым годом вообще. Чемпионом оказался Данил, который в новогоднюю ночь на ледяной горке расшиб себе губу так, что ездили в травмпункт зашивать. Хотя это вполне в моем духе выходка.

– До сих пор почему-то помню куртку отца, всю заляпанную кровью, - задумчиво произнес Данил, доставая из коробки с игрушками последнее – яркую золотую звезду. – Ну, кто будет вешать звезду?

– Конечно, тот, у кого работают две руки!

Я сначала ляпнула, потом смутилась. Давай, вспомни, Лиля, из-за кого у человека напротив тебя сломана рука. И разбита машина. А человек напротив наморщил нос, показал мне язык и протянул звезду.

– Вперед.

Звезду я пристроила криво - как мне тут же сообщили. Я поправляла ее три раза, прежде чем придирчивый Данил Олегович наконец признал, что все идеально. А потом мы стояли и молча любовались на дело рук своих. Все трех.

А потом я поняла, что таки хочу спать. Даже не так. ХОЧУ СПАТЬ. Это ужасно - все время хотеть спать. Но я ничего не могла с собой поделать.

Я обернулась к Дане, но ничего не успела сказать – он меня опередил.

– Ты хочешь спать, - Данил не спрашивал, он утверждал. Что мне оставалось? Я кивнула. – Пойдем.

И взял меня за руку.

Он взял меня за руку. И время отмоталось вспять, и я опять вспомнила, как он взял меня за руку тогда – когда Данил еще ничего не знал, а я не натворила еще все глупости. Но ноги у меня все так же попытались отняться. Я шал за ним и мечтала, чтобы его квартира никогда не кончалась.

Но она кончилась. Спальней. Бело-серой, минималистичной, с большой кроватью под серым покрывалом и жемчужно-серыми подушками. Я замерла возле нее. Я вдруг поняла, что потная, грязная и… и мне не место в этой чистой постели.

– Если хочешь… раздеться… в смысле, переодеться… - кашлянул Даня, – я могу дать тебе свою футболку.

Я ничего не ответила. Я хотела спать. Я хотела, чтобы он опять взял меня за руку. Я… я… я…

За моей спиной прошуршали двери стенного шкафа, на кровать легла ослепительно белая футболка.

– Вот. Отдыхай.

Прямо как Доценко-старший. Теперь за моей спиной тихо закрылась дверь.

Я продолжала стоять, глядя на белую футболку на сером покрывале. Я все еще стояла так, когда раздался негромкий стук в дверь.

– Можно?

Даня, ты стучишь в свою собственную спальню. Куда мы катимся, а?

– Лиля, ты в порядке?
– раздалось снова, уже громче.

– Да. Заходи.

На тумбочку Данил поставил стакан с водой и серебристый блистер.

– Твое лекарство. Выпей.

Я отрешенно кивнула. Исчезли и абсурд, и реальность. Точнее, они просто перемешались между собой.

– Тебе помочь? – раздалось за моей спиной.

– Я сама.

И снова щелкнул замок двери.

Я дисциплинированно выпила таблетку, а потом начала медленно снимать с себя одежду. Сил все складывать аккуратно не было. Я натянула белую чистую футболку, пахнущую свежестью белья, отогнула угол покрывала и легла.

Я лежала и смотрела на матовый светильник. Через несколько секунд он погас. В темноте мне захотелось плакать. В который раз. А потом я вспомнила, что мечтала отоспаться тридцать первого декабря.

Бойтесь мечтать. Мечты сбываются. Но не так и тогда, как вы это себе намечтали. На этой мысли я провалилась в сон.

Проснулась я в абсолютной темноте. И, конечно, долго соображала, где я. Вспомнила и не смогла сдержать вздоха. Господи, что же я натворила… Я переплюнула все, что сделала до.

Я осторожно села на кровати и констатировала, что голова почти не болит. И что в квартире тихо. От моего движения стал медленно разгораться свет, демонстрируя мою брошенную на пол одежду. И тут напакостила, Плик. Я подняла одежду и стала одеваться. Чувство, что мне не место в этой квартире и в жизни Дани, росло и ширилась во мне. От меня ему одни неприятности. Так нельзя. Мне надо уйти. Сейчас же.

И я нажала на ручку двери. Коридор, поворот и…

… и темнота. Не страшная, а уютная, подсвеченная огоньками. Я не сразу поняла, что это светится гирлянда на елке и свечки, расставленные по периметру комнаты. Я оказалась в гостиной, где стояла наряженная елка, а на большом диване сидел Данил, уткнувшийся в телефон. На мое появление он поднял голову.

– Как самочувствие?

Я не отвечала. Я смотрела на стеклянный столик перед диваном. Даже в полумраке было видно, что он весь уставлен едой.

– Алиса, свет, - Данил встал с дивана. И одновременно зажегся свет, рассеяв магию уютной темноты с огоньками. Зато стало видно, что столик действительно уставлен едой ВЕСЬ. Данил проследил направление моего взгляда. – Очень неудобно накрывать на стол одной рукой. Особенно делать тарталетки с икрой. Очень медленно получается. Я боялся не успеть. Но вроде успел. До Нового года сорок минут.

– Что?! – я заозиралась в поисках часов, нашла их на стене. И в самом деле. Двадцать минут двенадцатого!
– Почему ты меня не разбудил?! – простонала я.

– Доктор сказал, что повышенная сонливость и тошнота – признаки сотрясения мозга. Тебя не тошнит, Лиля?

– Нет! Ты должен был разбудить меня!
– я же собиралась уходить! А теперь… поздно? Или уже все – поздно?

Данил подошел ко мне ближе. Кровоподтек на щеке подсох и был явно чем-то смазан, потому что отдавал коричневым. Отек спал, и его глаза теперь выглядели почти одинаково. И смотрели очень внимательно.

– Доктор сказал, что не стоит давать тебе спать больше трех-четырёх подряд днем. Я как раз собирался тебя будить.

Доктор сказал… доктор сказал… Я вздохнула, смиряясь с неизбежным.

– Доктор ванну не запрещал?

– Нет, - серьезно ответил Данил. – Хотя, может быть, голову мыть не стоит…

Я и не собиралась! Только меня с тюрбаном из полотенца на голове тут не хватало.

– Можно, я приму у тебя душ? – запоздало спросила разрешение я.

– Конечно. Сейчас дам тебе полотенце, - Данил повернулся к выходу из гостиной. Господи, сколько из-за меня хлопот человеку, у которого сломана рука!