Чтение онлайн

– Оле, оле!
– вскипал рев над площадью мертвых, и снизу эхом откликались живые еще, зажатые в кровавом месиве, охваченные тем же мерзостным ликованием.
– Оле!
– и я с облегчением провалился в тишину, уходя в обморок с последней смутной мыслью - где-то я видел подобное, гораздо раньше.

Очнулся я в ту же секунду, омытый и переодетый в сухое, в большой комнате без окон и с глубокой аркой, уходившей в свет, вместо двери. Пол густо покрывали луговые травы, кошенные на заре, еще полные сладкого сока. Пахло божественно. Я усомнился в правдоподобии драконьей мистерии и попутно вспомнил, что подобного я не видел, а слышал о нем. Рамон из Толидо рассказывал приятелям, адептам одного с ним выпуска, какие потешные поединки с быками устраивают у них селяне, и посетовал, что не может одним словом перевести название этого зрелища, нет - единоборства, да нет боя... Тут в беседу старших нагло ввязался я и предложил "гон быков", и получив заслуженную затрещину, собрался было скромно удалиться, не благодаря за науку, но успел расслышать удивленное восклицание Рамона: "А щенок-то прав!", после чего удалился окончательно. И вот во мне зреет то же чувство - нечаянной, незримой победы при наличии явного подзатыльника.

За мной следили незаметно, и не повернулся я еще на бок, как бесшумно вошел продавец снов по пахучему ковру, сдержанно улыбаясь, приветливо кивая.

– Как вам понравилась мистерия?

Он не останавливался ни на миг, настойчиво тянул меня за рукав, и даже когда я уж встал, он увлекал меня дальше, под арку, в открытую ветру и солнцу галерею. Мы быстро шли, скользя по мраморным плитам, а снег на вершинах блестел беспощадно, и облака стояли под нами снежными клубами. Когда холодный ветер слабел, становилось жарко. Редкие часовые вяло вскидывали руку при нашем приближении и вновь замирали, засыпали наяву с открытыми глазами.

– Кому понадобилась такая бойня?

– Она необходима. Дракон действует как орудие промысла божьего. На дракон-фесте город избавляется от злодеев, которые отягощены тайными грехами, которые недоступны для суда людского. Каждый обязан пройти сие испытание. А если уклоняется - что ж... Велика ли разница - от хвоста ли, от руки... Сюда, прошу вас.

Теперь мы начали спускаться, ступени так же скользили под ногами, и я отслеживал свой путь ладонью по штукатуренной стене. Каждый полный оборот лестницы отмечался площадкой и узкой бойницей. В бойницах трепетала голубизна и сияли снега. Он торопил, я нарочито медлил.

– Господь сам оборонит невинных, так?

– Истинно. Вы ухватили самую суть.

– У нас эту самую суть ухватили задолго до моего рождения. Неужто вы верите, что злобное чудище, кровожадное...

– Да они как котята под опытным драководом! Вспомните, он ни разу не выдохнул на площадь. Цела и трибуна, и дома.

Бойницы остались выше, свет дня померк, но необычайно ярко горело прозрачное масло в опаловых полукруглых плошках, без дыма, без запаха.

– Его люди вели?

– Ну да, а как же иначе? Кто-то должен ведь отвечать за то, чтоб пресветлый король убил его на излете, а потом вывести зверя за пределы города, прямехонько в Бренный Колодец.

Вскорости выяснилось, что король в выверенное время рубил канат гигантской баллисты, и полуживая скотина пикировала в бездонный провал за городом. Драководы умело ловили свой шанс и ухитрялись уцелеть в пяти случаях из семи. Спертая духота вызвала мысль о пламени подземном.

– Сколько ж можно спускаться?

– О - видно, что вы не испытали пешего восхождения. Обитель пресветлого короля чудесное чудо, я бы...

– Когда я встречусь с ним?

Он вздрогнул и застонал, как от святотатства.

– Молчите, молчите... В Книге Судеб указано все до мелочей. Да, да, он и сам жаждет беседы с вами, но только после... Вы понимаете? Мы ждали триста лет, подождать еще денек... Минуту...

Коридор оборвался литой медной дверью, гладкой, будто лед на пруду. Продавец снов запустил руку в узкую нишу и нащупывал сокровенные запоры. Неожиданно для такой тяжести, дверь тихо вползла в стену.

Открылась обширная палата, обильно освещенная, из нескольких покоев. Доспех на распялке, еда и питье на столе, журчание воды, крутой пар из большого деревянного чана... Молча склонились прислужники в однообразной серой одежде.

– Довольно. Не сдвинусь с места. Хватит мною играть. Гори огнем ваша злосчастная страна Мо, и Книга Судеб, и все ваши долбаные секреты.

Он остолбенел, как бы втянутый в стену.

– Что, негоже меня силком на подвиг гнать?

Прислужники как один вдруг очутились на коленях и немо замычали. Продавец снов отлепил от гортани непослушный язык.

– Вы мне можете не верить, добрый мастер Атарикус.

– Ни единому слову, предатель.

– ...и я никого не предам, ежели скажу, что и этот ваш порыв предопределен. В книге Судеб он наречен Последними Сомнениями на Пороге, они раскрывают новые грани благородной души вашей, вы ведь все-таки человек, смертный, и тем величественнее...

И все же заплел он мне уши паутиной пустых льстивых слов, и, взывая то к судьбе, то к совести, то к славе, он вел меня как куклу, как дракона, дергая поочередно за эти призрачные ниточки...

– А затем рыцарь свершил омовение по большому чину...

И я покорно полоскался попеременно и в бадье, и в бассейне талой воды.

– А затем рыцарь вкусил плодов земли Мо, и возрадовалось его сердце...

Естественно, ведь я предвкушал окончание дурацкой церемонии. А то бы мне радоваться с одной перемены жесткой козлятины, пастушьей лепешки с сыром, да кислого напитка, который по недоразумению считал себя вином. О, скудная фантазия пророков!

– ...Поднесли ему доспехи дивной красоты и крепости несказанной, и добрый Атарикус оборотился из агнца во льва, и задышал столь неодолимой угрозой, что не смели смотреть на него...

"...без смеха" - мысленно поправил я, подозревая затаенную издевку в размеренном речитативе продавца снов. Но лица, обращенные ко мне, отражали только постное благоговение, приличествовавшее совершаемому обряду. В книгу Судеб за все века никто так и не удосужился внести мои мерки. Я болтался между броневыми пластинами словно гнилое ядро в скорлупе ореха, они гнули меня долу и резали щиколотки и ключицы острыми краями. Я покраснел от натуги и злости на старый текст. Проплыло, пересылаемое из рук в руки, мое - наше с Этериком - копье, и я вознамерился было насечь на нем новый крестик. Но в клетке насаженной на меня брони было трудно даже просто дышать, а тем более - неодолимой угрозой. Наконец меня повлекли на подвиг, за вытянутую руку, как слепца.

В самом устье нового темного коридора я воспользовался случайной заминкой (копье уперлось в шов между плитами и застряло поперек прохода) и набрался сил шепнуть главному предателю:

– А кто обещал мне талисман ото сна?

– Неужели вы поверили этой байке?
– возмутился тот шепотом же и продолжал бубнить: - ...и долго, восхищенные, вглядывались они в непроницаемый мрак, поглотивший исполинскую фигуру героя. Но лишь звон шагов доносило эхо... Эхо-оо.

Недолгое время меня сопровождали его назойливые завывания и неясное шевеление теней на близко сведенных стенах туннеля. Потом нагнал гул от захлопнутой двери.

Я бездумно и слепо побрел вперед, каждым шагом насилуя себя, копье волочилось и скребло по каменной крошке. В сплошной черноте я поминутно спотыкался об округлые переходы пола в своды, и сам казался себе затерянным в лазе гигантского червя, проевшего путь сквозь камень. Один крутой поворот привел меня в бессильное бешенство. Ломая ногти, я освободился от латных рукавиц и долго и бестолково рвал с шеи дребезжавший шлем. Но запор держал его сзади. Уж и привалиться к стене нельзя было, я бы соскользнул на пол и вряд ли встал снова. Отдышавшись, я сообразил предварять дорогу копьем, отстукивая пустоту между стенами. Не хватало только колокольчика... Чувство времени напрочь отпало, и годы и годы неровно я ковылял и все реже водил копьем из стороны в сторону. И не сразу понял, что вес доспехов сходит с меня, а впереди колышется красноватое пятно.