Чтение онлайн

Когда она словно все еще пыталась успокоить Дейдру.

Саймон колебался в течение напряженной минуты. Она почувствовала, как он поворачивается, решается.

Внезапно он прервал ее поцелуем, его губы требовали ее. Фелиция наслаждалась его мужским вкусом, их связью с горько-сладкой радостью, бушевавшей в ее сердце.

Его язык пронесся по ее рту, и она наклонилась к нему, слившись с удовольствием от его поцелуя и нуждой в сердце.

Поцелуй обжег ее, заставив возбуждение взмыть в животе. Пока Саймон не поднял голову, тяжело дыша, ожидая, когда она сделает следующий шаг.

Недолго думая, Фелиция села, сняла с себя пальто и рубашку, сорвала кроссовки, выскользнула из джинсов. Рядом с ним она едва чувствовала холодный воздух пещеры.

Потом она потянулась к его руке и положила ладонь себе на голую грудь.

— Фелиция? — глухо прошептал он.

Сердце у нее заколотилось в груди, отвечая биением любви.

— Спасибо тебе за все. За то, что забрал меня со свадьбы и спрятал от Матиаса. За то, что спарился, чтобы защитить. За то, что показал мне обе части своей жизни. За то, что так много сделал, чтобы исцелить меня и заставить чувствовать себя обожаемой.

Ее сердце подпрыгнуло к горлу, и она задохнулась.

— Не отказывайся от меня.

Прежде чем Саймон успел среагировать, Фелиция прижалась голой кожей к его гладкому, мускулистому телу и закрыла рот своим. Он напрягся. На ужасное мгновение Фелиция испугалась, что он отвергнет ее, поняв, что она не сказала ему, что любит его, и добилась бы большей дистанции между ними, возможно, навсегда.

Вместо этого он застонал:

— Я не могу отказать, — и овладел ее губами с целеустремленной интенсивностью, которая заставляла ее кровь петь.

Более того, что-то в поцелуе Саймона было по-другому. Он стал отчаянным. Более требовательным.

Он обращался с ней не как с хрупкой куклой, а отдавал ей всю силу мужского желания.

Она и раньше чувствовала намеки на это. Но теперь это ошеломило ее. Его прикосновение было похоже на метку, готовящуюся утвердиться на каждой части ее тела.

Сжимая руку, он ласкал ее затылок, прослеживал линию позвоночника, ласкал бедро, сжимал ягодицы. Ее покалывало везде, где он касался. Она вздрогнула, когда он подтолкнул ее назад и мягко уложил на одеяла.

Он распространял голодные поцелуи вдоль ее челюсти, ущипнул ее за шею. Туманный рев удовольствия атаковал ее, когда он двигался по ее телу, его язык неумолимо проводил по ее соскам, посасывая, пока она не схватила его за волосы и не выкрикнула имя.

Никогда в жизни она не чувствовала себя так хорошо.

Блаженство возрастало в ее теле. У нее все болело, и она стала мокрой. Когда Саймон наклонился, чтобы поцеловать ее еще раз, Фелиция в откровенном приглашении приподняла бедра.

— Я хочу тебя, — прошептала она. — Только тебя.

— Ты чертовски искушаешь меня… — застонал Саймон, расстегнув свои джинсы, стянул их на бедра и вошел в нее.

Фелиция приветствовала его вздохом, когда он наполнил ее — такой крупный, пульсирующий, такой жаждущий. Она ничего не видела, но чувствовала каждую эмоцию, обнаженную между ними, резко, ярко.

Горячая потребность сворачивалась, наматываясь, накатывая, как волны бурного моря. Настойчивость его прикосновений проникла глубоко в ее сердце.

Он вышел, и Фелиция захлебнулась хныканьем, пока он не схватил ее за запястья и не завел их над головой, соединяя их рты вместе, а затем начал вбиваться в нее настойчивыми ударами.

Фелиция чуть не взорвалась от столь возвышенного удовольствия, что не только пробудило ее тело, но и глубоко вонзилось в нее, навсегда закрепив Герцога в ее сердце. Она ухватилась крепче, чувствуя, как мышцы его мощных плеч напрягаются и перекатываются, когда он глубоко погружается в нее. Она знала, что означает более быстрый темп и резкие мужские стоны.

— Еще, — ахнула она. — Ты нужен мне. Боже… да!

Ее выкрики, казалось, высвободили что-то внутри него. Его пальцы сжались на ее запястьях, вторя напористости его жестких ударов. С каждым толчком он овладевал ею все больше. Его запах наполнил ее, смешиваясь с пьянящим звуком его тяжелых вздохов и ее стонов. Удовольствие вышло из-под контроля. Фелиция запрокинула голову и прохныкала его имя:

— Саймон… Саймон!

— Да. Это я, внутри тебя. Никто другой.

— Больше никого нет, — поклялась она.

Давление нарастало, и ее плоть дрожала, когда она сжималась вокруг него. Ее дыхание убыстрилось, вышло из-под контроля. Сердце застучало, как никогда. Еще более увлекательным было то, что она знала, что он сосредоточен, как будто все чувства и поры были настроены на нее.

Любовь переполняла ее грудь, угрожая задушить. Отчаяние охватило ее. Если бы она открылась ему, остался бы он с ней, даже после того, как опасность минует, даже если его собственный брат ненавидел его за это? Неужели он все еще хочет ее?

Он продолжал бормотать "да". Фелиция прижалась к Саймону, крепко держась за него, так сильно желая верить.

Ее тело вышло из-под контроля. Возбуждение теперь разгорелось еще сильнее, струясь в животе, по ногам. Каждый вздох было трудно сделать.

— Да! — закричала она у его груди. — Никогда не останавливайся.

Каждая мышца в теле Саймона напряглась — спина, бицепсы, плечи. Боже, как она хотела увидеть его лицо. Но мысли покинули ее, и мир взорвался. Она закричала, когда экстаз пронесся внутри, заполняя до краев любовью. Он последовал за ней через край с резким криком удовлетворения, а затем обнимал всю ночь.

Группа проснулась, но без света было невозможно понять, действительно ли наступило утро. Никто не казался посвежевшим. После бурного, волнующего занятия любовью с Фелицией, Герцог крепко спал и проснулся с надеждой. Что-то изменилось между ними прошлой ночью. Он чувствовал ее так, как никогда не чувствовал. Сможет ли он попасть под ее барьеры и использовать свою магию? Она не сказала ему, что любит его, но, черт возьми, он мог поклясться, что чувствовал ее касания.

Он исподтишка попытался использовать магию, чтобы извлечь простую искру света из палочки. Сначала он почувствовал, как собирается магия, возрастает, затем, собственно, движется. Еще секунда, и у него все получится… но потом он врезался в толстые стены ее барьеров.

Она ахнула. Герцог знал, что она должна была почувствовать его попытку. Его энтузиазм превратился в пыль.

— Саймон…

— Не сейчас.

Он был так чертовски разочарован и не мог нести ответственность за то, что сказал.

Он обманывал себя? Действительно ли она позволит себе любить его?

Остальные присоединились к ним. Вместе они прошли несколько минут, прежде чем заметили буквально свет в конце туннеля. Это был не солнечный свет или искусственный свет, а открытый огонь. Звуки воды и запах плесени повисли во внезапно повлажневшем воздухе. Ливень обрушился на пещеру, находящуюся впереди, исходя из сероватого камня сверху и впадая в бурлящую реку.