Увядание розы
Шрифт:
Цветки завяли, но девушка бережно сложила их между страницами книги и засушила.
Вера вся затрепетала от воспоминаний.
Когда их руки случайно соприкасались, ей казалось, что она умрет, не вынесет накала переживаний. Неужели? Боже Ты мой, неужели Господь услышал ее молитвы, и Иван будет принадлежать ей? Вера прикрыла глаза. Да, это любовь, она теперь это знала точно. Утонув в своем чувстве, она стала хорошо понимать Олю. В последнее время их отношения совсем наладились и стали дружескими, как прежде.
Горничная позвала барышню в гостиную. Вера поспешно оправила волосы, впрочем, и без того они были хороши. Глянула в зеркало. Она, конечно, не мама, но и ее есть за что полюбить!
Пепелищев, небрежно развалясь в кресле, о чем-то весело беседовал с Ольгой Николаевной. При виде девушки он легко подскочил и чмокнул ее руку.
– Милая Вера Вениаминовна! Вы подобны свежему утру!
Вера ответила ему благодарным взором.
Ей показалось, что и в глазах гостя мелькнула некая загадочная искра. Ольга Николаевна улыбалась, внимательно разглядывая гостя. Пепелищев что-то зачастил в последнее время. Раньше приходил раз в неделю, а теперь чуть ли не каждый день.
Приносит букеты и ей, и Вере, безделушки, сопровождает семейство на прогулки и в театр. Уж сколько раз случалось, что Вениамин откажется ехать, запрется у себя в кабинете, а Пепелищев тут как тут! И Вера сама на себя не похожа стала. Не кусается, не сверкает глазами, как дикая кошка, вроде и погладить можно. Что бы все это значило? Может, Иван в женихи метит? Староват, конечно, но это не беда.
– Что, наш гений не соблаговолит выйти и осчастливить подданных своим божественным появлением? – поинтересовался гость.
– А нашего общества вам мало? – улыбаясь, спросила любезная хозяйка. – Впрочем, правды все равно не скажете!
А Вениамин Александрович сегодня может и не появиться перед нами. У него творческий кризис. А в такое время лучше его не беспокоить.
– Понимаю, понимаю. Тогда предлагаю прекрасным дамам в воскресенье прогуляться на природе.
– Вот досада! Мы собирались съезжать на дачу, да все тянули из-за Вениамина. Хотя вы можете составить нам компанию!
На том и порешили. После отъезда Пепелищева Ольга, видя, что Вера неподвижно стоит и смотрит в окно, обняла ее за плечи.
– Веруша, мне, кажется, с тобой что-то происходит?
Вера вздрогнула. Она не отличалась открытостью, не умела излить душу и от этого страдала. Сейчас она сомневалась, сказать или не сказать?
– Хочешь, я помогу тебе? Ты смущаешься меня, но я твой друг и была им всегда! Ты влюблена, влюблена в Пепелищева? Я угадала?
– Да, – последовал едва слышный ответ.
Вера порозовела и уткнулась мачехе в грудь.
– Мне кажется иногда, что я схожу с ума! Я думаю о нем постоянно, он всегда со мной! Я засыпаю и просыпаюсь с ним перед глазами! Я всегда любила его, но только не понимала этого!
Оля гладила девушку по голове, и ей хотелось плакать. Как знакомы ей были эти переживания! Ведь совсем недавно она была такой же влюбленной наивной глупышкой, и мир представлялся ярким и безоблачным!
– Вера! Это великое счастье – любить! Мне кажется, что Иван Федорович тоже испытывает нечто подобное!
– Правда? Ты так думаешь? – Вера с надеждой заглянула мачехе в лицо.
– Да! Иначе, зачем он ездит к нам чуть ли не каждый день? И эти знаки внимания? Нет, я уверена, что он тоже влюблен! Я думаю, что на даче все и свершится. Он должен объясниться!
Оля и не подозревала, как она окажется права!
Глава 25
– Вениамин! Вениамин! – Ольга подергала ручку двери.
Молчание. Ни звука. Она еще раз дернула, но крепкая дверь даже не скрипнула. Извекова пожала плечами и отошла.
Теперь она не пугалась и не переживала, когда муж, запершись в кабинете, проводил так по несколько дней.
В первый раз это случилось после медового месяца. Оля парила в облаках, упивалась страстностью мужа. Как-то раз, а дело близилось к обеду, она вот так, подойдя к двери кабинета, обнаружила ее наглухо запертой. На стук муж не ответил, не отозвался и на встревоженный голос.
Через полчаса молодая жена билась под дверью в слезах, предполагая худшее.
– Надо дворника позвать, дверь взломать! – рыдала она.
Мисс Томпсон, стоявшая рядом, проявляла поразительное присутствие духа и спартанское спокойствие.
– С ним что-то приключилось! – продолжала убиваться Ольга.
– Пожалуй, приключилось – согласилась гувернантка. – Только не теперь, а раньше!
Оля не поняла ее.
– Я боюсь, не случилось ли у него удара! – стонала молодая женщина. – Да бегите же за дворником!
Но гувернантка не двинулась с места.
И в тот миг, когда Оля хотела бежать сама, дверь распахнулась. Супруг в домашнем халате, взъерошенный и злой, возник на пороге.
– Что, черт побери, тут происходит! – прорычал он, держась за дверь.
Оля оторопело взирала на Извекова.
Полно! Он ли это? Заплывшее лицо, мутный взор, всклокоченные волосы. И ужасный, кислый запах изо рта. Она отшатнулась.
– Вениамин Александрович, – пролепетала жена, – ты здоров ли?
– Вполне, – ответил он с неприязнью.
– Ты не открывал, я испугалась.
– Глупости. Я спал.
– Спал?! Но я.., мы.., тут уже полчаса стучим и кричим…
– Ступай, ради Бога, и не мешай мне впредь!
Оля совсем растерялась. Таким тоном он не разговаривал с ней никогда!
– Вы выйдете к обеду? – робко спросила она.
Муж раздраженно кивнул и захлопнул перед ней дверь. Оля беспомощно оглянулась. Мисс Томпсон явно испытывала неловкость от своего присутствия.
– Что это? – спросила Оля.
– Удар, мадам, – изрекла гувернантка и поспешила прочь.
Извеков вышел к столу, когда все уже приступили к трапезе. Глянув на тарелку, он отшвырнул ее прочь.
– Почему сегодня подается какая-то ерунда? Что, телятина? Отчею нет котлет, простых жареных котлет?
– Помилуйте, все как вы любите! Как вы хотели.., телятину с морковью, – пролепетала Ольга.
Хозяин дома обвел стол грозным взором, что не предвещало ничего хорошего.
Дети вжали головы в плечи и готовы были скользнуть под скатерть. Вера сидела, не поднимая взгляд от тарелки, боясь смотреть на отца. Судя по реакции детей, Оля поняла, что такое для домашних не новость. Только она одна была новым зрителем этого безобразного спектакля. И он состоялся. Досталось каждому. Через десять минут Кирилл получил подзатыльник и уткнулся носом в тарелку. Павла и вовсе выставили из-за стола. Вера не стала дожидаться резкостей и сама поспешила вон.