Чтение онлайн

В своем шкафу я выбираю серый сарафан с короткими рукавами и светло-розовыми цветами. Я поняла, что проще не надевать и снимать штаны во время шоппинга.

Я сую ноги в пару розовых балеток с бантиком сверху, хватаю свою старую сумочку и проверяю ее содержимое. Внутри мой бумажник, потрепанная упаковка зубной нити, ручка, наполовину съеденная пачка жевательной резинки без сахара и моя верная гигиеническая помадка.

Схватив блеск для губ, который я использовала сегодня, я бросаю его вместе со своим новым телефоном и поднимаю сумочку на плечо. Приятно носить его, как частичку себя прежней, которую я так давно не видела. Чувствуя себя легкой и счастливой, я выхожу из комнаты и бегу вниз по лестнице.

Джозеф ждет у входной двери и открывает ее, когда видит, что я иду. Он выводит руку наружу.

— Твой лимузин ждет, дорогая.

— Спасибо, Джозеф, — говорю я, вставая на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку.

— Ой! — удивленно восклицает он, тепло посмеиваясь на прощание. Я практически спускаюсь по лестнице, наслаждаясь свободой, которую когда-то считала само собой разумеющейся.

Водитель лимузина приподнимает передо мной шляпу и открывает дверь.

— Валеска Мария Энтони. — Валеска? Никто здесь не знает меня под этим именем. Осторожно опускаю голову внутрь и вижу призрак из своего прошлого.

— Пэйтон? — Я визжу, мои глаза слезятся.

— Вэл! — вопит она, когда я врезаюсь в ее объятия, водопад слез портит мой макияж.

Я сильно сжимаю ее.

— Я так скучала по тебе.

— Я тоже скучала по тебе. Я так волновалась.

Я отстраняюсь и осматриваю ее сверху донизу.

— Как вы меня нашли?

Она улыбается, и самодовольное выражение пересекает ее лицо.

— Итак, очень красивый мужчина по имени Фаусто пришел вчера ко мне домой, разыскивая меня. Он практически умолял моих родителей отпустить меня сегодня. Он был очень очарователен, очень убедителен и очень…

— Великолепный?

Пэйтон хлопает себя по колену.

— Девушка, он такой… потрясающий. Как одна из тех моделей Gucci на обложках журналов. Как тебе понравилось… заполучить его?

Я смеюсь, когда водитель съезжает с подъездной дорожки.

— Ты бы мне не поверила, если бы я сказала тебе.

Пэйтон скрестила руки на груди.

— Больше никаких секретов, Вэл.

Я испускаю долгий вздох.

— Некоторые вещи лучше оставить недосказанными. Это для твоей защиты. Просто забудь обо всем этом, и давайте наслаждаться этим днем вместе. Хорошо?

Она сужает глаза, и я думаю, что она собирается со мной поспорить, но потом ее плечи опускаются, и она ухмыляется.

— Хорошо. Но тебе это не сходит с рук навсегда. — Она выпячивает подбородок в сторону противоположной стороны лимузина. — Как насчет того, чтобы открыть их?

Я смотрю и вижу два конверта на стойке, по одному адресу каждому из нас. Схватив их обоих, я протягиваю Пейтон ее и разрываю свою, обнаруживая внутри деньги.

Пэйтон быстро считает свои, глядя на меня с открытым ртом.

— Две гребаных тысячи долларов, Валеска. Как?

Я небрежно пожимаю плечами, кладя деньги в бумажник.

— Я знаю людей.

— Не дай мне это дерьмо. Она бегает глазами вверх и вниз по мне с подозрительным выражением лица. — Ты не похожа… на какую-то тайную принцессу или что-то в этом роде?

— Нет. — Я смеюсь.

Она постукивает по губам.

— Не принцесса, а? Тайное наследство от давно потерянного богатого родственника?

— Даже не близко.

— Хм, — мычит она. — И не родственник. Она подпирает подбородок рукой, постукивая пальцами по щеке. — Но мы забрали тебя из огромного чертова особняка, и, как самый красивый итальянец, которого я когда-либо видел, пришел умолять моих родителей присоединиться ко мне, надев больше золота, чем я когда-либо могла себе представить. Нам дали около четырех тысяч долларов на покупки, так что остается только один вариант.

Я тяжело сглатываю.

— Ага? И что это?

Она указывает на меня. — Ты дочь известного человека. Ой! Может быть, дочь какого-нибудь высокопоставленного мафиози! Скажи мне, что я ошибаюсь.

Я симулирую смех, прикрывая рот ладонями и сдерживая смешок.

— Ты сошла с ума, Пэйтон.

— Может быть.

— Абсолютно.

Пэйтон пожимает плечами.

— Думаю, это не имеет большого значения. У меня есть две штуки, которые я могу потратить на все, что захочу. Какое мне, блядь, дело, откуда взялись деньги? Даже если это… кровавые деньги.

Мы оба смеемся и проводим остаток поездки, разговаривая и смеясь, пока слезы не покатятся по нашим щекам, и мы не схватимся за животы.

Ага.

Это будет самый лучший день.

Глава сорок первая

Сальваторе

Стоя в добрых десяти футах от окон я скрещиваю руки на груди и смотрю, как лимузин уезжает. Мое сердце трепещет, и тревога разрывает меня, зная, что я собираюсь сделать.

Я могу это сделать?

Могу ли я снять это?

И простит ли она меня за это?

о. Кастильоне сказал мне, что великий человек выберет более трудную дорогу, а путь, который я выбрал, будет самым трудным из всех, за которые я боролся.

Видишь ли, никто не знает того, что знаю я. Моя беззаботность — это маскировка суматохи, которую я нашел внутри себя. Валентина права в своих предположениях, что Марко Капелли преследует ее. Доказательства весомые, даже если я притворяюсь, что это не так.

Часть того, чтобы быть доном мафии, состоит в том, чтобы принимать эти трудные решения, держать других в неведении относительно знаний, к которым причастен только я. Половина этого из-за того, что я пытаюсь защитить их, позволяя им сохранить их невиновность, еще больше развращая свою собственную душу, но половина из-за контроля, силы, осознания того, что я разрушила все это.

Я даже не удивился, когда вставил новую батарейку в голосовой ящик и проиграл внутри зловещую запись.

— Я тебя люблю. Я всегда любил тебя. Мы скоро будем вместе.

Я слушал его снова и снова, сверяя его с голосовыми сообщениями, которые он оставил на телефоне Валентины. Голоса идентичны, а это значит, что медведя не мог подослать кто-то другой.

Он знает, где мы, и, что еще хуже, он прошел через нашу охрану. Может быть, Вэл права, и мое собственное высокомерие ослепило меня от потенциальных недостатков. Наряд неприкасаем, но это жалкое оправдание для мужчины нашло выход.

Я смущен и зол, и поэтому я беру все в свои руки. Я не могу просить своих братьев помочь мне сделать это. Они, наверное, все равно отказали бы мне и предупредили бы ее о моих планах, но они не понимают. Я должен сделать это. Это мой путь к искуплению, к праведности.

Или это моя гибель?

Только Бог знает.

Я возвращаюсь к своему столу и открываю свой ноутбук, выбирая кадры с камер наблюдения с нашего заднего двора в тот день, когда, по словам Вэл, Марко появился здесь. Я смотрел его несколько раз, начиная с того момента, когда мои братья подумали, что было бы неплохо обнажить ее грудь и пососать ее соски на глазах у садовников. Если бы они были кем угодно, но не моими братьями, я бы их за такое повесил и избил.