Чтение онлайн

Учеба поглощала все свободное время и даже отнимала немного у сна. Но и при этом не могу сказать, что достигла каких-то значимых успехов. Ленте пару раз принимался нудеть насчет конкурса, мол, до ближайшего собрания осталось каких-то два дня, а ты не шевелишься, но я отмахивалась. Не хочу я участвовать в их глупом конкурсе и дом не хочу. Не-хо-чу! Оставили бы меня уже все в покое.

Еще один день не предвещал ничего эдакого, если не считать уютную магию первой парой. Но я не была склoнна драматизировать. И, как выяснилось, зря.

Катастрофе предшествовал истошный визг:

— Ктo?.. Кто это сделал?! — обычно приторно милая Тиффи влетела в аудиторию настоящим ураганом.

Девчонки испуганно ахнули.

Я — чуть не прыснула. Пришлось прикусить щеку изнутри.

Лицо красотки покрывали жуткие водянистые волдыри. Кожа вокруг покраснела, припухла и, видимо, сильнo чесалась. Да там просто живого места не было! Одно «украшение» лопалось, брызгая гнойной жидкостью, а на его месте тут же дулось новое. Пфе.

Злорадствовать не тянуло даже в мыслях. Под маской злости на лице главной уютной ведьмы слишком явно проступали боль и страх.

— Кто подсунул мне те злополучные конфеты?! — опять перешла в режим пожарной сигнализации наша декан.

Ой.

Что-что она только что сказала?

Аудитория притихла. Вокруг наступило просто гробoвое молчание.

Орт сильно побледнел, просто позеленел.

— Кто, я спрашиваю? — Тиффи отступать не собиралась.

Сосед шевельнулся с вполне ясными намерениями.

Времени на раздумья не было даже секунды. Я резко встала, опережая его.

— Я.

Дыхание, ставшее тяжелым и каким-то неестественно густым, прорывалось с трудом. Меня будто кипятком обдалo. И утыкало иглами чужих взглядов. Пришлось вцепиться в край стола, чтобы не было видно, как дрожат руки.

— Ты?! — глаза Тиффи изумленно расширились. — Но зачем? Ты что, сумасшедшая?

Ага. Похоже на то.

— Это произошло случайно, — каким-то чудом говорить получалось спокойно.

— Случайно?! — похоже, ее заклинило.

Я сделала глубокий вдох и пустилась в объяснения:

— Мне подарили кoнфеты. Кто-то из других участниц, точно не знаю. — Надю решила не сдавать. Потом с ней разберусь. Интуиция упорно нашептывала, что не она генератор пакости. — Я сунула их в сумку и пошла в столовую. А там кое-кто из парней все говорил и говорил, что хочет вас чем-нибудь порадовать… И я отдала ему конфеты. Сама не знаю, как так получилось. Они были упакованы красиво, ну вот и…

— То есть ты почуяла, что с ними что-то не то, и подсунула их мне? — Ведьма попыталась изобразить злой прищур, но боль лишила ее большей части мимики.

Терпение, где мое терпение…

— Да нет же! Я понятия не имела, что с ними что-то не то. Все получилось случайно! Мне безумно жаль. И я извиняюсь, хоть и не я колдовала над сладостями.

Орта тоже не сдала. Да я сегодня просто героиня дня.

— Думаешь, я тебе поверю?

Пожала плечами. На ее месте, я бы и сама верить не спешила.

— Ведьме дарят конфеты с порчей, а она ее не замечает и ну чисто случайно отдает другой ведьме? С которой у нее, мягко говоря, нет взаимной симпатии…

Серьезно? Она сказала это вслух и при всех?!

— Хочу напомнить, что я ведьма каких-то пару месяцев, а та, другая, — буквально с рождения, — парировала я, хотя следовало бы, конечно, прикусить язык. — Так кто из нас должен был заметить порчу?

— Я владею только уютной магией, бестолочь! — теперь она шипела.

— Я тоже, — напомнила я.

К этому моменту по аудитории уже ползли шепотки. «Мерзавка», «Да она просто маньячка!», «Кого только сюда не принимают», «Эта Тоттхельм нарочно покалечила нашу мисс Тиффи!», «Страшно учиться рядом с такой», — это самое безобидное, что я услышала в свой адрес. Неприятнее всего, что ведьма, кажется, думала так же. Или ей просто нравится так думать.

Прибью эту Надю. И обязательно вытрясу из нее имя паршивки, котоpая ее науськала. Ни за что не поверю, что услужливая мышь подобное учудила без постороннего вмешательства.

— Как бы там ни было, от занятий я тебя отстраняю, — вынесла вердикт декан.

— Что? — Я с трудом верила ушам.

То есть я была совсем не против отсюда вылететь, но не так же!

— Возможно… и очень вероятно, что ты oпасна. Девочки с ангельcкими личиками иногда умеют виртуозно лгать, особенно если они ведьмы. Будет официальное разбирательство, конечно, нo мой тебе совет, собирай вещи и готовься к блокировке, — устало сообщила с первого дня невзлюбившая меня главная ведьма. Затем обратилась уже к остальным: — Занятий сегодня не будет. Прошу меня извинить.

И, упрямо держа идеальную осанку, покинула аудиторию.

Вернувшись в комнату, я первым делом достала из шкафа чемодан и с минуту бессмысленно рассматривала его. Абсурд какой-то. Не то чтобы во мне вдруг подняло голову рвение к магии, но и вот так уходить обидно. Я ни в чем не виновата! Разве только в излишней доверчивости.

Подлую девицу я прижала сразу после уxода преподавательницы. Но толку? Надя затряслась и пустила слезу из-под очков, мол, ничего не знаю, ничего не колдовала. Правдоподобно, хаос возьми: дара в ней не больше, чем во мне. Зато актерских способностей хоть отбавляй. За нее не только подружки вступились, но и другие наши одногруппницы, решившие, что я терроризирую ни в чем не повинную девочку, тихую и совершенно безобидную.

Пришлось убираться к себе.

Я обошла чемодан по кругу.

Ладно, еще не все потеряно. Надо подловить Надю одну. В крайнем случае, расскажу про нее на разбирательстве, должны же мне дать слово. В самом крайнем, спрошу, нет ли у них тут какого-нибудь артефакта правды. Что-то такое обязательно должно существовать. Я собираюсь защищаться до конца! Победного, желательно.

— Раненько ты сегодня. — У левого локтя возник призрак.

— Меня отчисляют, — пожаловалась я… и ощутила скользящую по щеке слезинку.

Да что ж у меня не складывается ничего в этой Академии?!

— Как, уже?! — удивленно вскинулся Ленте.

Усевшись прямо на пол возле открытого чемодана, я принялась жаловаться на судьбу. Слова щедро сдабривались всхлипами. И по плечу то и дело скользил холодок — это Ленте пытался меня погладить. Даже обнять пытался, но ничего путного из этого не получилось. Он прошел и сквозь меня, и сквозь злосчастный чемодан. Ощущение при этом было такое, словно все внутри выморозили. Видимо, слезы тоже где-то там превратились в лед, потому что реветь я перестала.